Wednesday, June 14, 2017

Какими взрослыми становятся жертвы психологического насилия/ When You've Experienced Childhood Emotional Abuse

Говорят, что «от детства никто не отделается невредимым» (“no one escapes childhood unscathed”). Однако подобные изречения могут иметь особый смысл для человека, который в детские годы подвергался психологическому (эмоциональному/моральному) насилию. Последствия могут быть далекоидущими, зачастую бросающими тень на нашу юность и взрослую жизнь. Большинство жертв эмоционального насилия в более зрелом возрасте сталкиваются с проблемами в самооценке и создании отношений с другими людьми. А некоторые бывшие жертвы такого насилия во взрослой жизни вынуждены бороться с психическими расстройствами.

Мы попросили участников нашего сообщества по поддержанию психического здоровья (mental health community) назвать одну вещь в их теперешней, взрослой жизни, которая коренится в эмоциональном насилии, перенесенном ими в детстве.

И вот что рассказали наши читатели:

(Я бы хотела, чтобы родители видели меня, как я есть... а не тем, кем я не стала).

«Я ненавижу конфликты, не выношу внезапных громких звуков, окриков и любые формы агрессии. Всё это мгновенно вызывает у меня реакцию “дерись или беги” [fight or flight]».

«Я не умею принимать комплименты. Когда кто-то говорит мне комплимент, я или бормочу неразборчивое “ммм, угу” или просто смущенно улыбаюсь. Только сейчас поняла, почему так. В детстве люди подмечали только мои ошибки, а не достижения. И теперь мне тяжело принимать комплименты».

«Я во всем и всегда – суперотличник. Мне до сих пор необходимо доказывать, что я чего-то стóю. Я одержим идеальным выполнением задачи или работы. А после этого – одержим самоедством по поводу того, что можно было бы сделать еще лучше. Меня чересчур волнует мнение других людей».

«У меня всегда такое чувство, будто я всё делаю не так… Меня трудно убедить в том, что я делаю что-либо хорошо».

«Я привыкла постоянно и за всё извиняться. Если кто-то не отвечает на мою смску, я уверена, что это потому, что я чем-то расстроила этого человека – и я извиняюсь. Если я чего-то прошу, и люди раздражаются – я извиняюсь. Всё превращается в ситуацию, когда виновница – я».


«Я, по сути, отшельник. Мой дом – моя крепость. Я страдаю пограничным расстройством личности [borderline personality disorder, BPD — расстройство личности, характеризующееся импульсивностью, низким самоконтролем, эмоциональной неустойчивостью, высокой тревожностью и сильным уровнем десоциализации] и пост-травматическим стрессовым расстройством [post-traumatic stress disorder, PTSD — ПТСР, тяжёлое психическое состояние, которое возникает в результате единичной или повторяющихся психотравмирующих ситуаций]. Трудно работать, заниматься в школе – даже просто участвовать в жизни, если каждый раз, как только пытаешься посвятить себя чему-то, – нестерпимо хочется выбежать через ближайший выход и отдышаться. Я постоянно боюсь всех вокруг».

«Я не умею доверять людям. Держу их на расстоянии. Никогда по-настоящему не подпускаю к моей жизни. Я не позволяю им знать о моих проблемах со здоровьем и психическом расстройстве. Если же я с кем-то делюсь – это бывает редко, и обычно это люди, которых я знаю много лет. Мне требуется долгое время, чтобы возникло доверие».
(Я отчаянно хочу кому-то доверять). 

«Нерешительность. Кажется, что каждый выбор, который я делаю – ошибочен, даже если я выбираю вариант, который мне все советуют... Я боюсь иметь детей – потому что не хочу “запутать” и “испортить” своего ребенка».

«Я избегаю высказывать что-либо, с чем другие могут не согласиться. Таким образом я никогда не бываю сам собой. В любой ситуации я надеваю маску полной нейтральности, потому что боюсь, что иначе кто-то будет негативно настроен против меня».

«Я постоянно в оборонительной позиции, что со стороны выглядит как холодность или недоброжелательность. Еще я “играю”, распространяя вокруг массу негативности – думаю, это мой барьер, чтобы меня не обидели, не задели».
(Я ненавидела моё детство)

«У меня трудности с приятием любых проявлений любви, потому что, когда я росла, проявление любви всегда влекло за собой дополнительные условия или использовалось как инструмент для манипуляций. Я не верю, что другие способны полюбить меня безусловно, поэтому я прячу какие-то стороны моей личности, никогда не позволяя себе испытать ту уязвимость, ранимость, которую влечет за собой любовь».

«Я испытываю потребность угождать всем, кого считаю “авторитетом” – поэтому мне нелегко добиться, чтобы удовлетворялись мои собственные потребности. Я слишком усердно стремлюсь к совершенству, которого не существует, – и в итоге расслабляюсь, когда слишком многое не отвечает высоким стандартам».

«Я замечаю, что склонен объяснять, оправдывать каждый свой шаг. Я объясняю, почему я купил то-то и то-то, почему сделал то, что сделал, и т.п. Я чувствую, что людям кажется, будто я им лгу – поэтому я обязан давать им подробные объяснения. Еще есть чувство, что скажи я кому-нибудь “нет”, и они меня возненавидят. И поэтому, даже если это причиняет неудобства мне самому, я всегда говорю “да”».

«Я избегаю обращаться за помощью, потому что я никому не доверяю. Я уверена, что если кто-то предложит мне помощь – то потом обязательно попросит что-то взамен. У меня есть приятели, но лучшего друга нет. Я держу людей на расстоянии. Моя “стена” автоматически блокирует любого».

«У меня проблемы с привязанностью, доверием, а еще я параноидально боюсь, что все меня бросят. В основном это следствия моего пограничного расстройства личности [borderline personality disorder, BPD — характеризуется импульсивностью, низким самоконтролем, эмоциональной неустойчивостью, высокой тревожностью и сильным уровнем десоциализации]. Эти проблемы подстегнул и мой неожиданный развод».

«Я крайне стеснительна на людях, мне всегда трудно заявить о праве выразить мнение о чем-либо. Я уверена, что никто не захочет меня слушать».


«Я не допущу, чтобы кто-то увидел “плохую” сторону моей личности».

«Я уверен, что недостаточно хорош, недостаточно умен. В детстве мне постоянно так говорили... Я поступил в университет, чтобы доказать себе, что умен. Но в глубине души, как отрава, остается напоминание: ты недостаточно хорош, недостаточно умен».

«Всё моё детство – постоянное эмоциональное насилие. Мне невероятно трудно согласиться с тем, что в моей жизни есть люди, которые по-настоящему обо мне заботятся, которым я важен. Вот это самое страшное. Я сам себя считаю ничтожеством – так с какой стати обо мне станет беспокоиться кто-то другой?»

«Мне трудно смотреть в глаза людям. Когда я с кем-то разговариваю, то постоянно гляжу в сторону. Я очень легко пугаюсь, и мне требуется немало времени, чтобы дождаться, пока успокоится сердцебиение».

«У меня крупные проблемы, связанные с тревожностью и депрессивным состоянием, из-за моего детства. Самое сложное – то, что я не способен нормально общаться; не знаю, как выражать мои чувства в разговоре с другими людьми, – потому что я привык просто скрывать свои чувства; мне не позволяли рассказывать о своих переживаниях. В напряженных ситуациях меня начинает тошнить, мне неуютно, уровень тревожности зашкаливает. Несомненно, от детства у меня осталось много психологических шрамов; это побороть труднее всего».

«Я никогда, никогда не сопротивляюсь. Я могу изгнать неприятных или опасных людей из моей жизни при помощи хороших друзей и специалистов. Но едва возникает реальный конфликт, в котором кто-то меня атакует... я полностью закрываюсь. Я безропотно позволяю всему, что они говорят, выливаться на мою голову – пока атакующая сторона сама не истощит свои силы. В юности именно так мне и приходилось поступать. Сопротивляться, отвечать – было гораздо хуже. Я приучился давать нападающему вволю выкричаться на меня».

«Я во всём виню себя. Мне постоянно приходится сдерживать желание саму себя излупить. Я также все время борюсь с чувством, что я недостаточно хороша. Поэтому всё – школа, свидания, поиск работы – дается мне очень тяжело».

«Я по-настоящему не знаю, ктó я или чтó я действительно думаю. Практически всё, сказанное мной, кажется мне ложью, которую я сфабриковал именно по этой причине. У меня серьезные проблемы с попытками определить, чтó я чувствую».

«Было несколько проблем. Но главная – резкости и нападки в соц-сетях. Это длилось годами. Я публиковал противоречивые и злобные статусы, просто из-за бушевавшего внутри меня гнева. У меня сохранились смски к другу, в которых я описывал состояние этой тревожащей ярости в моей груди. Психологическое насилие, от сверстников в школе до членов семьи, сильно тебя калечит. В итоге я нашел психотерапевта, который сумел мне помочь. Но я прошел долгий путь».

источник: Things You Do as an Adult When You've Experienced Childhood Emotional Abuse

* * *
Ребенок, подвергаемый психологическому насилию, иногда чувствует себя в собственном доме словно призрак. Он ходит по коридорам, общается (как умеет) с людьми в этом доме... но чувствует, что на самом деле его никто не замечает.
Или не видит.
Или не понимает.
Или не любит.

Вне дома люди этого ребенка видят. И снаружи все эти соседи, друзья семьи, родственники и школьные учителя – все видят блестящее семейство, образец ячейки общества, все уверены, что дети в этом семействе – любимы и окружены заботой.
Но когда закрыты двери и шторы, родители становятся самими собой – и ребенок исчезает.
Он чувствует себя таким одиноким и никому не нужным.
Дом должен быть местом для любви, радости, игр, утешения и заботы. Но для эмоционально заброшенного (emotionally neglected) ребенка дом – это место, где тебя не видят и не слышат.

А родители замечают твое присутствие только тогда, когда им от тебя что-то нужно.

Склонные к психологическому насилию родители – это вовсе необязательно шумные, яростные буффоны или вопящие карикатуры. Некоторые издеваются над своими детьми посредством полного их игнорирования.

отрывки, источник
(Я бы хотела, чтобы родители сказали мне "Я тебя люблю"... Не помню, чтобы они хоть раз это говорили!)
* * *
На протяжении десяти лет я подвергалась психологическому насилию.
Впервые в жизни я сейчас ощущаю насилие не внешних сил, а только мыслей, всё еще проплывающих в моей голове. Странно, что никто другой ежедневно не принижает и не критикует меня – и я обнаруживаю, что мне этого снова хотелось бы. Как бы странно это ни звучало.

Вырвавшись из-под спуда насилия, я думала, что стану легче, счастливее, более владеющей собственной судьбой. Но на деле не всегда так. Насилие всё еще тут, со мной. Сказанные слова плавают в голове и продолжают сводить с ума. Несмотря на то, что у меня теперь есть прекрасный бойфренд, который ежедневно говорит мне, какая я хорошая, красивая, как он меня любит – я все равно не могу стряхнуть ощущение того, что я недостаточно хороша.
Годами у себя дома я слышала такие фразы:
«Не удивительно, что у тебя нет друзей».
«Ты чокнутая».
«Да кто тебя замуж возьмет?»
«Твое место в психушке».
«Ты ведешь себя, как двухлетний ребенок».
«Ты испорченная стерва».
«Ты шлюха».
«Ты эгоистка. Тебя ничего не заботит. Лентяйка».

Худшее в психологическом домашнем насилии – это то, что тебе никто не верит. Члены моей семьи вели себя с остальными людьми так мило и добродушно, что я выглядела лгуньей. В школе друзья считали, что проблема – во мне, и что мои родные просто обо мне беспокоятся.

Сказанные ими слова до сих пор звучат во мне. Чувства никчемности, стыда, печаль и боль – всё это живо. Не знаю, исчезнут ли они когда-нибудь, но я очень на это надеюсь. Надеюсь, я всё переживу и смогу быть счастливой. Может быть, я всё же должна простить моих родных, – но я не знаю, как.

отрывки, источник

Перевод с английского – Елена Кузьмина © http://elenakuzmina.blogspot.com/

В качестве иллюстраций - открытки проекта PostSecret

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...