Monday, September 19, 2016

Урсула Ле Гуин о старости и красоте/ Ursula Le Guin - on Aging and Beauty

Урсула Ле Гуин (Ursula K. Le Guin; род. в 1929 году), американская писательница и литературный критик.

Из сборника «Волна в разуме: Беседы и эссе о писателе, читателе и воображении» (Ursula K. Le Guin - The Wave in the Mind: Talks and Essays on the Writer, the Reader, and the Imagination)

Отрывки о старении и подлинной красоте.

Предполагается, что люди должны быть худыми. Быть чересчур худым, а тем более страдающим анорексией, нельзя, так все говорят. Людям следует быть поджарыми и подтянутыми, потому что именно таковы в большинстве своем мужчины, они худы и подтянуты. По крайней мере, большинство мужчин изначально именно такие, а некоторые из них такими остаются. А мужчины – это люди, люди – это мужчины, это было давным-давно установлено, итак, люди, настоящие люди, такие, как положено, люди – худы. Но у меня паршиво получается быть людьми, потому что я вовсе не худая, а скорее низенькая и толстая, местами по-настоящему толстая. Я не подтянута.

Совершенство – это «худой», «подтянутый», «крепкий, выносливый» — как 20-летний мальчик-спортсмен, как 12-летняя гимнастка. Тогда что за тело у мужчины за пятьдесят или у женщины любого возраста? «Совершенство»? А что такое совершенство? Черный кот на белой подушке, белый кот на черной... Кроткая темнокожая женщина в цветистом платье... Существует множество способов стать безупречными, и ни один из них не достигается посредством наказания.

Я думаю о 1940-х годах, когда я была ученицей средней школы. Белые девочки при помощи химикатов и горячего воздуха делали завивку, чтобы волосы стали кудрявыми. Черные девочки химикатами и горячим воздухом выравнивали волосы, чтобы они не завивались. Перманент на дому еще не изобрели, и многие дети не могли позволить себе подобные дорогостоящие процедуры. Они чувствовали себя жалкими и несчастными, потому что не могли следовать правилам. Правилам красоты.

(на фото слева Урсула Ле Гуин, 1973 год)

Красота всегда имеет свои правила. Это игра. Меня возмущает игра в красоту, когда я вижу её управляемой, контролируемой людьми, которые наживают на этом целые состояния и не заботятся о тех, кому причиняют боль. Я ненавижу всё это, когда вижу, как из-за игры в красоту люди делаются настолько недовольными собой, что начинают морить себя голодом, уродовать и отравлять собственное тело.
Я сама почти всегда играю в красоту очень скромно – покупая новую помаду или радуясь хорошенькой новенькой шелковой блузке.

Почти всегда и везде одно из правил этой игры такое: красивы молодые. Идеал красоты — это неизменно идеал молодости. Отчасти это простой реализм. Молодые — значит красивые. Все они. Чем старше я становлюсь, тем яснее вижу и радуюсь этому.
Но становится всё труднее испытывать радость, глядя в зеркало. Кто эта старая дама? Где её талия? Я смирилась, в определенном смысле, с утратой моих темных волос и возникновением вместо них этого мягкого седого безобразия. Но теперь я что, могу потерять даже это – оставшись в итоге с розовым скальпом? Слушайте, ну хватит уже. Это что, еще одна родинка, или я превращаюсь в аппалузу? [Appaloosa – выведенная в США чубарая (пестрая, пятнистая) порода лошадей - Е.К.] Насколько крупным может стать сустав пальца, прежде чем превратится в коленный? Я не хочу этого видеть, я не хочу этого знать.
В то же время я смотрю на мужчин и женщин моего возраста и старше, и их скальпы, суставы, пятна и выпуклости, пусть даже разнообразные и занятные, не влияют на то, чтó я думаю об этих людях. Некоторые из них кажутся мне очень красивыми, а другие – нет. У пожилых людей красота не проявляется как данность, вместе с гормонами, как у молодежи. Красота стариков имеет отношение к костям. Она связана с тем, что представляет собой этот человек как личность. Всё более и более очевидно: эта красота имеет отношение к тому, что просвечивает сквозь все эти шишковатые лица и узловатые тела.

Я знаю, что именно тревожит меня больше всего, когда я смотрю в зеркало и вижу старую женщину без талии. Дело не в том, что я утратила красоту — стоящей упоминания красоты и не было. Но эта женщина не похожа на меня. Она не та, какой я себя считала.
[…]
В детском теле жить очень легко. В теле взрослого – нет. Это тяжкая перемена. И настолько громадная, что неудивительно, как много подростков понятия не имеют, кто они такие. Они смотрят в зеркало: это что, я? Кто такая(-ой) я?
А потом это случается снова, когда тебе 60 или 70.

Кто я такая, конечно же, отчасти зависит от того, как я выгляжу – и наоборот. Я хочу знать, где я начинаюсь и заканчиваюсь; какого я размера; что мне подходит... Я не «внутри» этого тела; я это тело и есть. С талией или без неё.
И всё же существует что-то во мне, что не изменилось, не подверглось переменам в процессе всех этих поразительных, волнующих, пугающих и разочаровывающих трансформаций моего тела. Там есть личность, которая является не только тем, как она выглядит. И чтобы её найти, узнать мне приходится изучать, смотреть внимательно, смотреть в самый корень. Не только в пространстве, но и во времени.
[…]
Есть идеальная красота молодости и здоровья, которая всегда неподдельна и неизменна. Есть идеальная красота киноактеров и фотомоделей — этот идеал игры в красоту, которая постоянно меняет свои правила и никогда не бывает вполне неподдельной. А еще есть идеальная красота, которую определить или понять труднее, поскольку она видна не только в теле, но там, где тело сливается с душой, и где они друг друга характеризуют.

Моя мать умерла в возрасте 83 лет, от рака, в мучениях. Её селезенка увеличилась настолько, что деформировала тело. Это ли тот человек, которого я вижу, думая о матери? Иногда. Хотела бы я, чтобы это было не так. Это правдивый образ, и все же он размывает, затеняет образ более подлинный. Это лишь одно воспоминание из пятидесяти лет воспоминаний о моей матери. Хронологически последнее. Но под ним, где-то ЗА ним сохраняется более глубокий, сложный, постоянно меняющийся образ, сотканный из воображения, слухов, фотографий, воспоминаний.
Я вижу маленькую рыжеволосую девочку в горах Колорадо; вот грустнолицая хрупкая студентка колледжа; добрая, улыбающаяся молодая мать; великолепная женщина-интеллектуалка; несравненная кокетка; серьезный автор; чудесная повариха — я вижу её на вечеринке, за прополкой, пишущей, хохочущей; я вижу бирюзовые браслеты на её тонкой, покрытой веснушками руке — на мгновение я вижу всё это одновременно; это проблеск, которого не отразить ни одному зеркалу; душа, сверкающая сквозь годы, прекрасная.
Наверное, именно это видят и рисуют великие живописцы. Наверное, поэтому утомленные, старые лица с портретов кисти Рембрандта дарят нам такое наслаждение: они показывают нам не поверхностную красоту, но красоту, дарованную самой жизнью.

источник; источник

Перевод с английского – Елена Кузьмина © http://elenakuzmina.blogspot.com/

см. также: Урсула Ле Гуин - цитаты

No comments:

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...