Tuesday, September 15, 2015

Мэри Оливер: Беспокойство ни к чему не приводит/ Mary Oliver - I saw that worrying had come to nothing

Тебе не надо быть добродетельным.
Тебе не надо ползти на коленях
сотни миль по пустыне, в покаянии.
Нужно только позволить этому нежному зверю твоего тела
любить то, что он любит. [...]
Весь мир предлагает себя твоему воображению...

Мэри Оливер родилась 10 сентября 1935 года в Огайо. Её отец был преподавателем социологии, а также работал тренером по легкой атлетике в различных школах Кливленда.
Писать стихи Мэри начала в 14 лет.

Её первая книга стихов была опубликована в 1963 году, когда Оливер было 28 лет. С тех пор вышло множество сборников её стихотворений и прозы.

Некоторое время в середине 1950-х Мэри посещала занятия в университете Огайо, а также в Вассаровском колледже, однако диплома нигде не получила.

В конце 1950-х Мэри Оливер познакомилась с фотографом Молли Мэлоун Кук (Molly Malone Cook), которая стала её спутницей на более чем сорок лет. (На фото слева вверху Мэри Оливер в 1964 году; фотограф Молли Кук).

М. Кук была литературным агентом Оливер. Они обосновались в Провинстауне (курортный городок с великолепными песчаными пляжами на мысе Кейп-Код в штате Массачусетс), где прожили до смерти Молли Кук в 2005 году.

Мэри Оливер вспоминала: «Я тоже влюбилась в этот городок, в это чудесное слияние воды и суши, в этот средиземноморский свет; в этих рыбаков, зарабатывающих на жизнь тяжким и опасным трудом на своих пугающе крошечных лодках; и конечно, в его жителей и приезжих, художников и писателей. [...] Молли и я решили остаться здесь».
Позже Мэри Оливер переехала во Флориду.

Чрезвычайно трепетно относясь к своему уединению и оберегая частную жизнь, Мэри Оливер редко дает интервью. Она предпочитает, чтобы её стихи говорили сами за себя. Издание New York Times назвало Мэри Оливер «без сомнения, самым издаваемым и популярным поэтом этой страны».
источник

***
Из сборника Лебедь: стихи в рифму и в прозе (Swan: Poems and Prose Poems, 2012)

Как я хожу в лес

Обычно я хожу в лес одна, без единого
друга, потому что они все насмешники и балагуры, а значит
не подходят.

Я не хочу, чтобы меня застали за беседой с дроздами
или старый дуб обнимающей. У меня своя манера
молиться, как, несомненно, у вас — своя.

Кроме того, когда одна, я могу стать невидимой. Могу сидеть
на вершине дюны так неподвижно как растущий сорняк,
покуда мимо не начнут беспечно бегать лисы. Я могу слышать почти
неслышные звуки пения роз.

Если когда-либо вы ходили в лес со мной, должно быть, вы мне нравились
очень.

***
Если внезапно и нежданно вы ощутите радость – не сомневайтесь. Отдайтесь ей. Множество жизней и целых городов разрушены или вот-вот погибнут. Мы не мудрые и добрыми бываем не так уж часто. И многого не искупить и не исправить. И всё-таки жизнь оставляет какой-то шанс. Возможно, её способ давать отпор — в том, чтобы порой случалось нечто, что оказывается лучше всех богатств и могущества в мире. Это может быть что угодно. Но скорее всего вы заметите это мгновенно, когда придет любовь. Как бы то ни было, зачастую в этом всё дело. В любом случае, чтó бы это ни было — не пугайтесь его изобилия. Радость не создана быть крупицей. (Не сомневайтесь).

***
Перси меня будит (четырнадцать)

Перси будит меня, а я не готова.
Он проспал всю ночь под одеялом.
А теперь он жаждет движения: прогулка, а потом завтрак.
Так что я поторапливаюсь. Он сидит на столешнице в кухне,
Где вообще-то его не должно быть.
Какой же ты славный, говорю я. Как умно: если я тебе
понадобилась —
разбудить меня.
Он думал, его отчитают, но сильней
начинают блестеть его глаза.
Он бросается на диван, ожидая еще похвал.
Извивается и визжит: он проделал что-то,
что ему было нужно
и теперь слышит, что сделал он хорошо.
Я почесываю ему уши. Переворачиваю
и глажу животик. Он почти
обезумел от хорошести происходящего. Затем мы гуляем, а после
он завтракает, и он счастлив.
Это стишок про Перси.
Это стишок о чем-то большем, чем Перси.
Подумай об этом.

***
Безмятежность собак (пятнадцать)

Что скажешь, Перси? Я подумываю
усесться на песок и наблюдать,
как восходит луна. Полнолунье сегодня.
И мы отправляемся

и луна восходит, такая прекрасная, что
меня бросает в дрожь, заставляет думать о
времени и пространстве, заставляет меня проводить
замеры себя: одна йота
размышляющая о небе. Так сидим мы,

я думаю, как благодарна я за лунную
безупречную красоту, а еще, о! Как бесценно
любить этот мир. Тем временем Перси
ко мне прислонившись неотрывно глядит
мне в лицо. Как будто я —
его прекрасная луна.

***
Когда

Когда всё кончено, — всё кончено, и не ведаем мы,
ни один из нас, что случится после.
Поэтому я стараюсь ничего не пропустить.
Мне кажется, за всю жизнь я ни разу не пропустила
полнолуния
или шарканья тапочек, шаги возвращения.
Или поцелуя.
Ну да, особенно поцелуя.

***
Поэт мечтает о горах

Иногда я изморена днями, со всеми их настроениями и начинаниями.
Мне хочется взобраться на старую серую гору, неспешно, посвящая
весь остаток жизни этому, часто отдыхая, засыпая
под соснами или даже над ними, или на голых камнях.
Хочу увидеть, сколько там на небе еще осталось звезд,
Из тех, что мы тушили на протяженье лет, по меньшей мере, столетие.
Я хочу оглянуться на всё, прощая всё это,
Тихо и спокойно, зная: последнее дело – это знать.
Вся эта срочность! Земля ведь совсем не об этом!
Как молчаливы деревья, их поэзия — только о себе, только быть собой.
Я хочу идти неспешно, и чтобы были соответствующие мысли.
Через десяток тысяч лет, возможно, горы осколок упадет.

***
В твоих руках

Собака, ослик, — конечно, им известно,
что они живые.
Кто возразит на это?

Но вот сейчас, чрез годы размышлений,
Я думаю о бóльшем.
А подсолнухи? А как насчет
тюльпанов или сосен?

Послушай, стоит лишь начать —
и не остановиться.
А горы? А вода,
что по камням скользит?

И говоря про камни, чтó с теми
крохами, которые в руках
ты держишь, их пульс
так потаён, так спрятан, — пройдут года,

пока их, наконец, услышишь?

***
Я волновалась

Я много волновалась. Вырастет ли сад; потекут ли реки
в направлении должном; будет ли Земля вращаться
как её учили; а если нет – то как я буду
это исправлять?

Была ли я права? Иль ошибалась? Простится ль мне?
Способна ли я на большее?

Смогу ли я когда-нибудь запеть? Даже воробьи
умеют это, а я, что ж,
безнадежна.

У меня садится зрение или мне это просто кажется?
Меня ждет ревматизм,
столбняк, слабоумие?

Наконец я поняла, что беспокойство ни к чему не приводит.
И я перестала. Взяла моё старое тело,
вышла утру навстречу,
и запела.
источник

Перевод с английского – Елена Кузьмина © http://elenakuzmina.blogspot.com/

4 comments:

Marina Yantarnaya said...

Нашла ваш блог именно по запросу на Мэри Оливер, потом осмотрелась и поняла, что весь ваш блог прекрасен :) Спасибо вам за эти чудесные переводы, за весь труд, который вы проделываете на одном энтузиазме.

Если вам стихи Оливер понравились так же сильно, как и мне, то позвольте порекомендовать вам Дэвида Уайта (David Whyte).

Elena Kuzmina said...

Марина, спасибо Вам за отклик и добрые слова, а также за рекомендацию:).

Vlada Vladimirova said...

я тоже нашла этот прекрасный блог по запросу на Мэри Оливер , но с огромным удовольствием читаю о кино )) спасибо !

Elena Kuzmina said...

Влада, спасибо:).

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...