Tuesday, March 24, 2015

Сэлинджер: Писателей больше нет/ Salinger: There are no writers anymore

источник: Bearable – by Lillian Ross

8 февраля 2010 года

Лилиана Росс (Lillian Ross, род. в 1926 году; на фото внизу) стала сотрудницей издания The New Yorker в 1945 году.

В какой-то момент нашей более чем полувековой дружбы с ним, Джерри Сэлинджер сказал мне, что однажды, когда «фантазия иссякнет», он, возможно, попытается написать что-нибудь прямолинейное и искреннее, «основанное на фактах, формально отделяющее меня от Холдена Колфилда, мальчиков семьи Глассов и всех прочих рассказчиков, от лица которых я писал».
Возможно, получится удобочитаемо, смешно, сказал он, и «не будет попахивать типичной автобиографией». Главное – использование достоверных фактов, с тем, чтобы «отпугнуть или загнать в тупик двух-трех стервятников — фрилансеров или падальщиков с кафедры английского языка, — которые могут явиться и начать беспокоить детей и семью еще прежде, чем остынет мой труп».

Единственный достоверный факт — в том, что Сэлинджер был уникален. Написанное им было его и только его. Жизненный путь был именно таким, какой избрал он сам. Он никогда в жизни на дюйм не приблизился к чему-либо, что, по его словам, могло «попахивать».

Чем старше и труднее в общении он становился, тем тверже убеждался, что в конце концов все писатели поддаются влиянию обрушивающегося на них: пагубному восхвалению и лести; убийственному вниманию и признанию.
Наша общая беда, считал он, в том, что когда мы были молоды, рядом не было никого, кто мог или хотел рассказать нам хотя бы об одном неудобстве или взыскании, последующем за достижение в этом мире успеха на обычных условиях:
«Я не имею в виду очевидные наказания. Я говорю о тех, которые почти незаметны и наносят ущерб по-настоящему длительный и невосполнимый, о котором этот мир даже и не думает как о чем-то вредоносном».

Сэлинджер говорил о том, с какой легкостью писатели могут сделаться самовлюбленными и тщеславными, жалуясь, что их раздуло от гордости при посредничестве тех же «властей», с одобрения которых добавляют глутамат натрия в детское питание.

Когда Сэлинджер со своими маленькими детьми жил в Корнише, штат Нью-Гемпшир, он занимался самыми обычными делами.
Но он всегда наблюдал и видел.

Однажды он показал мне программу ярмарки в Корнише (на фото вверху - Сэлинджер на одной из таких ярмарок — Е.К.). Вполне безобидно, сказал он, но и это нечто. Даже такая ярмарка заслуживает порицания за собственные методы жульнического выманивания денег.
Он повел своих детей прокатиться на качелях. «Я стоял неподалеку и разговаривал о школах с остальными второсортными родителями, летними родителями», — писал он мне в письме. Возвращение к работе было «единственным средством, способным примирить с этим ужасающим общепринятым миром. Я презираю каждую школу и каждый колледж на свете, а более всего – учебные заведения с наилучшей репутацией».

Он любил детей открыто и безгранично, но никогда в этой любви не было сентиментальной фальши восхищения их «непорочностью».

Однажды, понаблюдав за игрой сына Мэтью, Сэлинджер сказал: «Если твоему ребенку ты нравишься, если он тебя любит, именно эта его любовь вырывает тебе сердце, каждый день или чуть реже.
...Я начал писать и придумывать персонажей прежде всего потому, что вдали от печатной машинки ничего или почти ничего не затрагивало моего сердца».

Когда я усыновила Эрика, реакция Джерри была почти столь же безудержной, как моя собственная.
О фотографии, которую я ему выслала, он сказал: Невероятно, немыслимо важно, «Он хохочет во всё горло! О, если б только он таким и оставался».

(на фото справа Сэлинджер с Эриком)

Когда Сэлинджер прочитал мой рассказ о детях, прыгающих вокруг майского дерева [украшенный цветами столб, вокруг которого танцуют 1-го мая — Е.К.] в Центральном парке, он написал мне: «Это первое и последнее, сделанное тобою для того, чтобы всё исправить, а не только сделать всё более выносимым».
Ему понравилось, как описаны люди, наблюдавшие за детьми: Джерри отметил, что им была придана «их истинная и бесконечная маловажность».

Сэлинджер был великодушен с писателями, которыми восхищался, но беспощаден с теми, кого называл «замаскированными лжецами».
Он был суров к Кеннету Тайнену (Kenneth Tynan, 1927-1980, американский театральный критик и писатель).
«Сколько бы он ни фаршировал читателей своим многословным красноречием, оно никогда не достигает сердцевины истины», — говорил Сэлинджер.
К. Тайнен слишком прогибается под текущее меланхолическое веяние, считал он: «Сообщество глубоко меланхоличных наблюдателей – вещь пугающая и депрессивная...
Мне необходим по меньшей мере час времени, чтобы разогреться, когда я сажусь работать... Одно только сбрасывание моих собственных масок занимает час и больше».
Сэлинджер говорил, что никогда «не имел неудовольствия» знакомства с Труманом Капоте, который, очевидно, науськал на него разнообразных «сумасшедших», единодушно завершавших письма словами о том, что Труман шлет свои наилучшие пожелания.

Образцом был Ральф Уолдо Эмерсон, в письмах Сэлинджер часто цитировал его.
Например: «У человека должны быть тётки и кузены, он должен покупать морковь и репу, он должен иметь амбар и сарай для хранения дров, должен ходить на рынок и в кузницу, должен бесцельно прогуливаться и спать, а также быть посредственным и глупым».
[see Journals and Miscellaneous Notebooks of Ralph Waldo Emerson, Volume VII - Е.К.]
Проблема писателей, считал Сэлинджер, в том, что они излишне старательно придерживаются этих предписаний. На Кафку и Флобера он ссылался как на «двух других прирожденных не-покупателей морковки и репы».

На протяжении лет Сэлинджер рассказывал мне о труде «долгими безумными часами» — и над созданным материалом, и над попытками держаться подальше от всего, что было написано о нем самом.
Рецензии не заботили его; он говорил, что его тревожат «побочные эффекты». «Писателей нет больше. Только торгующая книгами деревенщина и болтуны», — сказал он однажды.

Ему нравилось жить в Нью-Гемпшире, но часто он чувством радости и облегчения приезжал в Нью-Йорк, поужинать со мной и с Биллом Шоуном (William Shawn, 1907-1992), многолетним редактором данного издания [редактировал The New Yorker с 1952 по 1987 гг. — Е.К.].
В записке, которую Сэлинджер прислал после нашего последнего совместно ужина, говорится: «Это придаст мне сил на несколько месяцев. Я пребывал в покое и гармонии».

В другой раз Сэлинджер описал повеселившую его поездку с детьми в Лондон.
Он повел их на постановку «Робинзона Крузо» с участием Энгельберта Хампердинка [Engelbert Humperdinck, британский певец — Е.К.].
«Это было ужасно, но нам понравилось. Основной целью было увидеть сам “Палладиум” (известный лондонский эстрадный театр), потому что там снималась последняя сцена из фильма “Тридцать девять ступеней”». [фильм Хичкока, который Холден упоминает в «Над пропастью во ржи», глава 10; любимый кинофильм его сестрёнки Фиби — Е.К.]

Сэлинджер любил кино, и с ним, как ни с кем другим, было интересно обсуждать фильмы.
Ему нравилось наблюдать работу актеров, он любил узнавать их.
Он любил Энн Бэнкрофт (Anne Bancroft, 1931-2005), ненавидел Одри Хэпберн и говорил, что десять раз смотрел «Великую иллюзию» [фильм Жана Ренуара, снятый в 1937 году — Е.К.].

Однажды Бриджит Бардо выразила желание купить права на рассказ «Хорошо ловится рыбка-бананка». Сэлинджер объявил это радостным известием: «Нет, я серьезно. Она симпатичная, талантливая, этакое потерянное дитя, меня прельщает возможность пристроить её, ради чисто спортивного интереса», — сказал он.

Сэлинджер был неповторим даже в поиске вещей, доставлявших ему удовольствие. Как-то раз он рассказал мне, как пошел, купил утюг, и заставил домработницу выгладить его рубашки. «Меня это взбодрило», — говорил он.
После покупки стирально-сушильной машины марки «Мейтэг», он был приятно удивлен тем, что продавец процитировал ему из Дж. Раскина — что-то про «качество важно, цена — нет». Сэлинджер был убежден, что фраза не была частью рекламной речевки этого парня.
«Бог мой, как всё-таки я люблю персональных читателей. Мы все когда-то были такими», — писал он.

Перевод – Е. Кузьмина © http://elenakuzmina.blogspot.com/

No comments:

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...