Monday, March 30, 2015

Дж. Д. Сэлинджер, биография/ J. D. Salinger, bio & trivia (part 3)

Часть 3 (1980-2010)

см. часть 1; часть 2


1980
Июнь - Последнее интервью Сэлинджера, с репортером издания Baton Rouge Advocate.
Некая Бетти Эппс написала Сэлинджеру и представилась начинающей писательницей. Без ведома Сэлинджера она сделала аудиозапись разговора с ним и несколько фотографий.

Копия интервью, позже опубликованная в издании The Paris Review, указывая автором Бетти Эппс, на самом деле была не её, а редактора этого издания Джорджа Плимптона (George Plimpton).

История Бетти Эппс

Бетти Эппс (Betty Eppes) работала в издании Baton Rouge Advocate. (фото слева из книги)

Весной 1980 года она была репортером по спец-заданиям для журнального развлекательного раздела в утренней газете the Advocate и вечерней the State Times.
Свой отпуск этим летом Бетти организовала так, чтобы иметь возможность встретиться с избегающим общения Сэлинджером.

Издание Paris Review [среди прочих опубликовавшее отчет Бетти о встрече с Сэлинджером под интригующим названием «Что я делала прошлым летом» – Е.К.] описывает Бетти Эппс как «уроженку сельской местности в Миссисипи, бросившую колледж; мать троих детей; разведена; репортер-обозреватель; играет в теннис; бывшая страховая агентка, бывшая "зайка Плейбоя"; коллекционирует мягкие игрушки».

Бетти Эппс остановилась в мотеле (без телефонов в номерах); поджидала Сэлинджера в назначенном месте в Винздоре в 9:30 утра. Разговор состоялся около голубого автомобиля «пинто» мисс Бетти. Для биографов Сэлинджера едва ли эта беседа представляет ценность.

Репортаж Бетти появился 29 июня 1980 года в воскресном журнале Sunday Advocate, и одновременно в нескольких других изданиях, включая The Boston Globe.

Бетти упоминает, как именно ей удалось вызвать писателя на разговор:
Она написала ему письмо, где говорилось, что «она не из тех, кто хочет покуситься на его частную жизнь», что она «женщина, которая зарабатывает на жизнь писательским трудом и была бы счастлива с ним встретиться. Она хотела бы узнать, продолжает ли он писать».
Она упомянула, что пишет романы. Она упомянула, что писать так трудно. Она описала себя: «высокая, с зелеными глазами и ярко-рыжими волосами». И подытожила: «Я не буду предпринимать дальнейших попыток, чтобы разыскать Вас, не из-за сторожевых собак и заборов, но потому, что не хочу рассердить или огорчить Вас».
И постскриптум: «Я прекрасно понимаю, почему Вы решили жить в этой местности. Красота божественная. Я замечаю, что невольно перехожу здесь на шепот».

Не сообщив о том писателю, Бетти записала их разговор и сфотографировала – спину уходящего прочь Сэлинджера.

Эппс: Вы писали для кино? Собираетесь ли [делать это] в будущем?
Сэлинджер: Можно поговорить о чем-то другом?

Эппс: Конечно. Вы помните название корабля, на котором работали конферансье? [см. об этом часть 1]
Сэлинджер: Помню, «Кунгсхольм».

Эппс: Вы служили в разведке. Сколько языков вы знаете, или знали?
Сэлинджер: Французский и немецкий, но не очень хорошо. Еще несколько фраз по-польски.

Эппс: Принимая во внимание ваше происхождение – почему писательство?
Сэлинджер: Трудно определить. Не знаю, может ли вообще писатель ответить на этот вопрос. У каждого свои причины. Писательство – чрезвычайно личный процесс, у каждого автора он особый.

Эппс: Вы сознательно остановили выбор на писательской карьере, или занялись этим случайно?
Сэлинджер: Не знаю. (длительное молчание) Серьезно, просто не знаю.

[на вопрос о специальном бетонном бункере, где он пишет] «Он сказал: Моё рабочее место оборудовано по моему вкусу, мне там удобно. Но я не хочу говорить об этом. Не хочу, чтобы люди начали карабкаться на стены и заглядывать в окна. Мне удобно, этого достаточно».

Почему не так уж важно издаваться: «Он сказал, что это непростой вопрос, на который не стоит тратить время. Он сказал, что не планирует издаваться. Для него важен процесс писания — и чтобы от него отвязались и дали возможность сочинять. Он не может сказать, почему ему так важно, чтобы его оставили в покое... Но именно этого он хотел и в школе, и в академии, и до, и после военной службы. И сейчас он тоже хочет именно этого. Он очень настойчиво это повторял».

[Тогда зачем он публиковался?] «Он сказал, что не мог предвидеть всего того, что произошло потом. Он не ожидал такого и не желал. Он не имел возможности вести нормальную жизнь. Ему пришлось поставить патрулей на дорогах к дому. Пострадали его дети. Почему ему не дают жить своей жизнью?»

[Почему он согласился с ней встретиться? Почему не проигнорировал ее письмо?] «Он сказал: Вы пишете, я пишу. Он пришел поговорить как писатель с писателем. Потом он начал задавать мне вопросы о том, чтó я пишу, выходили ли мои книги? Боже правый! Сэлинджер спрашивает Бетти Эппс об её книгах!»

«[...] Сэлинджер кивал и говорил, что публикация – порочна, ужасна; когда издаешься, случается очень много дурного. Он сказал, что я буду счастливее, если вообще не стану издаваться. Он сказал, что в отказе от издания своих работ есть покой».

«Потом мы заговорили об автографах. Я спросила, почему он так не любит их давать. Он сказал: потому что это глупо, совершенно бессмысленно. Сказал, чтобы я никому ничего не подписывала. Для актеров и актрис надписывать свои имена нормально; потому что имена и лица – это всё, что они могут дать. Но для писателей всё иначе. Они дают свои произведения. Поэтому раздавать автографы – дешевка. Он сказал: Никогда не делайте этого! Ни один уважающий себя писатель этого не сделает».

«[...] Он сказал, что дисциплина не проблема — ты или хочешь писать, или нет».

«Его стиль? Он мало знает о собственном стиле. Очевидно, писателю приходится принимать решения, делать выбор... Едва ли он может ответить на этот вопрос».

«Он сказал, что не интересуется политикой: “С политиками у меня нет ничего общего. Они пытаются ограничить наш кругозор; я стараюсь расширить его”. Он сказал, что, по его мнению, ни один из политиков ничем особенным не выделяется. Об экономике — инфляция, безработица, энергия: он сказал, что ничего из этого не касается его лично. Не его сфера, об этом он знает мало».
Потом немного поговорили об органической пище и маслах для готовки. Потом она спросила, верит ли он в Американскую мечту: «Он сказал: да, в мою собственную её версию. Я попросила его пояснить – он сказал, что не станет».

«Я сказала, что конституцию, очевидно, писали мужчины для мужчин, а женщин в расчет не брали. Это вызвало его пылкую реакцию: “Не соглашайтесь с этим! Даже не слушайте. Кто сказал, что у женщин нет права на Американскую мечту, кто? Это ужасно, отвратительно! Нельзя этого допускать. Американская мечта – для всех американцев. И для американок. И для вас. Требуйте, если она вам нужна...”»

Бетти упоминает, что в ходе беседы Сэлинджер дважды улыбнулся: один раз, когда она отирала слезы, катившиеся по её лицу; второй раз, когда она спросила «пишет ли он каждый день, и над чем он работает сейчас?» — он улыбнулся и сказал, что не может ответить на это.

Потом Сэлинджер пошел забрать свою почту. Когда он возвращался, его остановил какой-то человек [владелец магазина в Винздоре], «положивший руку на рукав Сэлинджера». Видимо, он хотел пожать руку писателю. Сэлинджера это разозлило. Он широко зашагал по улице, на лице его уже были очки.

Подойдя к моей машине, он сказал: «Из-за вас этот незнакомый мне человек заговорил со мной. Просто подошел на улице и заговорил... Мне это не нравится. Моим соседям звонили по поводу вас, а мне не хочется причинять соседям неудобства. Я прошу оставить меня в покое. Я имею право на частную жизнь. Поэтому я переехал сюда: в поисках покоя и уединения, чтобы иметь возможность нормально жить и писать. Но такие как вы преследуют меня. Не хочу показаться грубым. Просто я – частное лицо. Ненавижу навязчивость. Не люблю вопросов. Не хочу говорить с незнакомцами. Не особенно люблю говорить с кем-либо вообще. Я писатель. Если хотите, пишите мне письма. Но, пожалуйста, не надо вот так приезжать ко мне».

Бетти: «Тут я поняла, что терять мне нечего, и когда он повернулся, чтобы уйти, я сказала: — Я не хотела вас расстраивать! Подождите! Можно вас сфотографировать?
Он, казалось, был в ужасе: — Ни в коем случае, нет!
— Хорошо, хорошо. Я убрала фотоаппарат, видите?
И задала еще один вопрос: — Скажите честно, вы действительно пишете?
Я думала, он уйдет, но он ответил:
— Я действительно пишу. Я говорил вам. Я люблю писать и заверяю вас: пишу регулярно. Просто не издаюсь. Я пишу для себя, ради собственного удовольствия. Я хочу, чтобы меня оставили в покое, чтобы я мог писать. Не приезжайте больше».
(фото из книги)
Он повернулся и ушел за мост, к себе домой. [Он ушел, а неутомимая мисс Эппс сделала-таки фотографию – Е.К.]

Бетти: «Я отослала Сэлинджеру копию написанной мной для the Advocate статьи. Через 11 дней я получила две фотокопии с бланков заказов, отправленных им в Нью-Йорк. На них была его подпись. Не понимаю, зачем он мне это прислал. Эти заказы были адресованы в шоколадную компанию (Chocolate Soup Company) в Нью-Йорк Сити; Сэлинджер заказывал две крупногабаритные подарочные сумки из Дании (по 16.50 долларов каждая), реклама которых вышла тогда в Нью-Йоркере. И зачем он мне это прислал? Я чуть не свихнулась, пытаясь понять».
Мисс Эппс, видимо, далека от, как бы это назвать, Сэлинджеровской сатиры...

источники: The Betty Eppes Story;
Publishing: Visit With J. D. Salinger

*
В 1981 году 36-летняя актриса Элани Джойс (Elaine Joyce, род. 1945) снималась в каком-то сериале-однодневке. Однажды она получила письмо от Сэлинджера: «Я получаю письма от фанатов, но тут я была просто в шоке. Не могла поверить... Это заняло целую вечность, но я всё же написала ответ. И потом мы некоторое время переписывались».

В итоге Сэлинджер организовал встречу с актрисой, завязался роман, много времени они проводили в Нью-Йорке. «Мы очень, очень оберегали свою приватность. Но знаете ведь, как бывает, когда встречаешься: вы ходите в рестораны, в магазины, в театр. Я делал всё, как он хотел. Наши отношения длились несколько лет. Можно сказать, что это был роман», — говорила актриса.

Только раз, в мае 1982 года, публика что-то заподозрила: Сэлинджер появился на открытии театра-ресторана в Джексонвилле, штат Флорида, где выступала Элани Джойс. Но в целях конспирации актриса отрицала, что они знакомы. (источник)

1986
Несмотря на то, что писатель всячески стремится избежать публичности, ему приходится постоянно бороться с непрошеным вниманием со стороны средств массовой информации и общественности. Читатели его книг, а также студенты расположенного неподалеку Дартмут колледжа нередко группами наведываются в Корниш, надеясь хоть мельком увидеть скрытного писателя.


В мае Сэлинджеру стало известно о намерении британского писателя Иена Гамильтона (Ian Hamilton) опубликовать биографию, в которой широко используются письма Сэлинджера, адресованные друзьям и коллегам-писателям. Сэлинджер подает в суд с целью пресечь публикацию на основании посягательства на авторские права. Судебное заседание по делу «Сэлинджер против издательства Random House», постановило: чрезмерное использование Гамильтоном писем, включая цитирование и пересказывание, неприемлемо, поскольку авторские права на публикацию перевешивают право законного использования. Книга опубликована не была.

Позднее Гамильтон опубликовал книгу «В поисках Сэлинджера: творческая жизнь (1935-65)» (In Search of J.D. Salinger: A Writing Life (1935–65)), но данное произведение было посвящено, скорее, не самому Сэлинджеру, а процессу отыскивания информации самим биографом и битвам за авторские права при подготовке планировавшейся биографии.

Ненамеренным результатом судебного разбирательства стало то, что многие подробности частной жизни Сэлинджера, в форме судебных стенограмм, стали достоянием общественности. Например, то, что последние 20 лет он провел сочиняя, по словам Сэлинджера, «художественные произведения... Только и всего».
Щедро вкрапливались и отрывки из писем. Наиболее известно жестокое замечание Сэлинджера по поводу брака Уны О'Нилл и Чарли Чаплина [о романе с Уной см. часть 1]:
«Я так и вижу их семейные вечера. Чаплин, седой и голый, приседает верхом на комоде, вертя на бамбуковой трости вокруг головы щитовидную железу, словно дохлую крысу. Уна в аквамариновом платье неистово аплодирует из ванной».

Отношения писателя с актрисой Элани Джойс прекратились, когда он познакомился с Коллин О’Нилл (Colleen O'Neill, род. 11 июня 1959 года). Жительница Нью-Гемпшира, она работала медсестрой и занималась изготовлением стеганых одеял, а кроме того руководила организацией ежегодной городской ярмарки в Корнише.
(1998 год, Винздор, штат Вермонт - Сэлинджер с женой; источник)

Они поженились около 1988 года. По словам дочери писателя Маргарет, Коллин (которая была на сорок лет моложе супруга) как-то призналась ей, что они с мужем пытались завести ребенка.



Бёрнейс Фитч Джонсон (Burnace Fitch Johnson), бывший секретарь муниципалитета Корниша, рассказывает: «Джерри, бывало, приходил на ярмарку с Коллин. Когда люди с ним заговаривали, Коллин повторяла ему сказанное – он был глуховат». Он добавил, что пара состоит в браке уже лет десять.
Об отношениях Сэлинджера и Коллин было известно мало, они ведут уединенный образ жизни.
В 1992 году New York Times писал о пожаре в доме Сэлинджера; репортер называет Коллин женой писателя, добавляя, что она «значительно моложе мужа».

с. 1994
Сэлинджер и Дональд Хартог (Donald Hartog, 1919-2007) познакомились в 1937 году в Вене. Обоим было по 18 лет, обоих отцы прислали в Вену изучать немецкий язык.
Друзья встретились в Англии в 1989 году – празднуя свои 70-летние юбилеи (это была их первая встреча с 1938 года).
В 1994 году они снова встретились – уже в США. (источник)

1995
Иранский режиссер Дариуш Мехрджуи (Dariush Mehrjui) выпустил фильм «Пария», по мотивам сэлинджеровских новелл «Фрэнни» и «Зуи» (разрешение автора на экранизацию получено не было). Иран не имеет официальных отношений с США, позволяющих защищать авторские права, но Сэлинджер в 1998 году через адвокатов добился запрета на показ фильма в Линкольн-центре. Иранский режиссер назвал поведение Сэлинджера «странным», объяснив, что считает эту кинокартину «примером культурного обмена».
[странны ожидания режиссера, после съемок фильма без разрешения автора - Е.К.]

(1991 год, Сэлинджер и его сослуживец времен Второй мировой войны Пол Фитцджеральд; см. часть 1)

1996
Небольшое издательство Orchises Press получает разрешение на публикацию новеллы «Шестнадцатый день Хэпворта 1924 года». Публикация ожидалась в том же году; новелла была заявлена в списках Amazon.com и других книгопродавцев. После шквала статей и рецензий на новеллу, появившихся в прессе, издание несколько раз откладывалось, а в итоге было, очевидно, отменено. Amazon сообщал, что Orchises издаст новеллу в январе 2009 года, но к моменту смерти Сэлинджера [в январе 2010 года] книга всё еще значилась: «нет в наличии».

1999
25 лет спустя после окончания их отношений, Джойс Мейнард (см. о ней часть 2) выставила на аукцион несколько писем Сэлинджера, адресованных к ней. В этом же году вышли мемуары Мейнард о жизни с писателем под названием «В мире как дома» (At Home in the World: A Memoir). Среди прочего книга описывает мать Джойс, которая даёт дочери советы о том, как лучше соблазнить престарелого писателя (одеваться словно девочка); и подробно рассказывает об отношениях Джойс и Сэлинджера.

В ходе последовавшей полемики по поводу мемуаров и писем, Джойс заявляла, что выставить письма на аукцион её заставили финансовые обстоятельства; а так она бы с радостью пожертвовала их в библиотеку редких книг и рукописей при Йельском университете (Beinecke Library).
Разработчик приложений Питер Нортон (Peter Norton) купил письма за 156 500 долларов, объявив о своем намерении вернуть их Сэлинджеру.

2000
Год спустя Маргарет, дочь Сэлинджера от второго брака (с Клер Дуглас), издает свою книгу мемуаров, «Ловитель снов» (Dream Catcher: A Memoir).
Она описывает мучительный контроль отца над матерью и развеивает множество мифов из книги Иена Гамильтона. Среди прочего, она рассказывает о чрезвычайной гордости отца в связи с его военными заслугами (см. часть 1), обращая внимание на его френч, прическу и привычку перемещаться по городу на стареньком «джипе».

И Маргарет Сэлинджер, и Джойс Мейнард называют писателя пылким кинолюбителем. Среди его любимых кинокартин Маргарет называет «Жижи» (Gigi, 1958), «Леди исчезает» (The Lady Vanishes, 1938), «39 ступеней» (The 39 Steps, 1935, любимый фильм Фиби в «Над пропастью во ржи»), а также комедии с У.К. Филдсом (W.C. Fields), Лорелом и Харди (Laurel and Hardy) и водевильными братьями Маркс (Marx Bros).

У Сэлинджера была большая коллекция фильмов 1940-х годов на 16-мм пленке. Маргарет считает, что отцовское «вúдение мира, по сути, было сформировано кинофильмами его времени. Для отца, все говорящие по-испански – это либо пуэрториканские прачки, либо цыганистые, беззубые и ухмыляющиеся типы из кинокартин братьев Маркс».

Лилиан Росс, давний друг Сэлинджера, писала после его смерти:
«Сэлинджер любил кино, и с ним, как ни с кем другим, было интересно обсуждать фильмы.
Ему нравилось наблюдать работу актеров, он любил узнавать их.
Он любил Энн Бэнкрофт (Anne Bancroft, 1931-2005), ненавидел Одри Хэпберн и говорил, что десять раз смотрел «Великую иллюзию» [фильм Жана Ренуара, снятый в 1937 году — Е.К.].
Однажды Бриджит Бардо выразила желание купить права на рассказ «Хорошо ловится рыбка-бананка». Сэлинджер объявил это радостным известием: «Нет, я серьезно. Она симпатичная, талантливая, этакое потерянное дитя, меня прельщает возможность пристроить её, ради чисто спортивного интереса», — говорил он.

В своих мемуарах дочь Сэлинджера пишет также о его многолетнем увлечении макробиотикой [диететика долголетия, особенно вегетарианская – Е.К.], альтернативной медициной и восточной философией.

Несколько недель спустя после публикации книги Маргарет её младший брат Мэтью опроверг сестрины мемуары в открытом письме в The New York Observer. Он с отвращением отозвался о «готических сказках будто бы о нашем детстве».

*
Рискованное путешествие Сэлинджера прочь от этого мира навлекло на его голову немало бед. Его скромное стремление к уединению было воспринято как провокация, и столкнулось с враждебностью, сравнимой с той, что была направлена против членов семейства Глассов.
В итоге, это уединение предоставило многочисленные соблазнительные возможности для коммерческой эксплуатации. Можно представить себе боль, которую причинили Сэлинджеру топорные, мстительные мемуары, написанные, соответственно, его бывшей подругой Джойс Мейнард и его дочерью Маргарет.

Момент искупления настал несколько недель спустя после публикации книги Маргарет. Письмо от её младшего брата Мэтта (Matt Salinger, актер, живет в Нью-Йорке) было опубликовано в издании New York Observer.

Он писал в знак протеста против книги сестры:
«Мне ненавистна сама мысль, что я понесу ответственность за продажу хоть одного дополнительного экземпляра её книги, но я не в силах удержаться, чтобы не всадить флаг протеста в то, что она сделала, и в бóльшую часть того, что ею рассказано».
Мэтт пишет о «смутном рассудке» сестры и о «готических сказках о будто бы нашем детстве», которые ей нравилось рассказывать, чему он не препятствовал, считая, что возможность высказаться окажет на сестру терапевтическое воздействие.

Далее он пишет:
«Конечно, я не могу авторитетно заявлять, что она сознательно что-либо выдумывает. Знаю только, что я сам вырос в совершенно другом доме, с двумя совершенно иными родителями, чем те, которых описывает моя сестра. Я не помню ни одного случая, когда мать ударила бы сестру или меня. Ни единого. Как не помню я ни одного примера, когда бы мой отец «жестоко обращался» с матерью, в каком бы то ни было смысле. Единственное, порой пугающее, присутствие в нашем доме, которое я помню – это была моя сестра (та самая, что в книге своекорыстно провозглашает себя моей милостивой заступницей)!
Она помнит отца, неспособного “завязать шнурки собственных ботинок”, а я помню человека, который помог мне научиться завязывать мои шнурки, и даже — конкретнее — как дополнительно закрепить шнурок, если пластиковый кончик износился».
Отрывок, источник: Justice to J.D. Salinger - By Janet Malcolm

2009
Июнь – консультации Сэлинджера с адвокатами по поводу планирующейся публикации в США несанкционированного продолжения его книги «Над пропастью во ржи». Сиквел должен был выйти в шведском издательстве Fredrik Colting под псевдонимом Джей Ди Калифорния (J. D. California).

Книга называлась «60 лет спустя: проходя через рожь» (60 Years Later: Coming Through the Rye), продолжая историю Сэлинджеровского протагониста Холдена Колфилда.

Сэлинджер выигрывает судебное дело по пресечению публикации.

2010
27 января, в возрасте 91 года, Джером Дэвид Сэлинджер тихо скончался от естественных причин в своем доме в Корнише.

Литературный представитель Сэлинджера рассказал The New York Times, что писатель в мае 2009 года сломал бедро, но «в остальном состояние его здоровья было отменным. Только после нового года наступило внезапное ухудшение».

Душеприказчиками в поместье Сэлинджера стали его третья жена и вдова, Коллин (Colleen O'Neill Zakrzeski Salinger) и сын писателя Мэтт Сэлинджер.

Основные источники (помимо указанных в тексте): 1, 2

Подбор материалов и перевод с английского – Елена Кузьмина © http://elenakuzmina.blogspot.com/

No comments:

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...