Wednesday, February 25, 2015

Оливер Сакс: Моя собственная жизнь / Oliver Sacks - My Own Life

Оливер Сакс о том, как он узнал, что болен неизлечимым раком

19 февраля 2015 года

Месяц назад я чувствовал себя здоровым, и даже весьма крепкого здоровья. В 81 год я продолжаю проплывать по миле в день.

Но моё везение иссякло.
Несколько недель назад я узнал, что у меня множественные метастазы в печени. Девять лет назад у меня обнаружилась редкая опухоль глаза, глазная меланома. Курсы радиологической и лазерной терапии по удалению опухоли в итоге сделали меня слепым на этот глаз. Лишь в редких случаях подобные опухоли дают метастазы. Я оказался в числе этих двух злополучных процентов.

На фото - Оливер Сакс в 2012 году, via

Я благодарен за то, что с момента первоначального диагноза мне были дарованы девять лет доброго здравия и продуктивности. Но теперь я стою лицом к лицу с умиранием. Рак захватил треть моей печени, и хотя его прогрессирование возможно приостановить, данный вид рака неизлечим.

Сейчас зависит от меня, как прожить оставшиеся месяцы. Я должен прожить их максимально ярко, интенсивно и продуктивно. Опорой в этом служат слова одного из моих любимых философов, Дэвида Юма (David Hume, 1711 – 1776, шотландский философ и историк). В возрасте 65 лет, узнав, что неизлечимо болен, Юм всего за один день апреля 1776 года написал свою краткую автобиографию. Он озаглавил её «Моя собственная жизнь» (My Own Life - By David Hume).

«Теперь я жду скорой кончины. Я очень мало страдал от своей болезни, и, что еще любопытнее, несмотря на сильное истощение организма, мое душевное равновесие ни на минуту не покидало меня. Я сохранил ту же страсть к науке, ту же живость в обществе, что и прежде», — писал он.

Мне повезло дожить до 80 лет. 15 лет, предоставленные мне сверх Юмовских 65, были в равной степени богаты и трудом, и любовью. В этот период я опубликовал пять книг и закончил автобиографию (гораздо более пространную, чем несколько страниц автобиографии Юма), которая будет издана весной; в процессе завершения находятся еще несколько моих произведений.

Юм продолжает: «Я... отличался кротостью натуры, самообладанием, открытым, общительным и веселым нравом, способностью питать привязанность, неумением поддаваться враждебности, а также значительной умеренностью во всех страстях».

Вот тут я от Юма отклоняюсь. Да, я имел возможность наслаждаться любовными и дружескими отношениями и не испытывал враждебности. Но не могу сказать (и никто из знающих меня, не скажет), что я человек кроткого нрава. Напротив, я человек необузданного характера, пылких увлечений и крайней невоздержанности во всех моих страстях.

Тем не менее, одна строка из эссе Юма поражает меня особой точностью и правдивостью: «Трудно быть менее привязанным к жизни, чем я сейчас».

На протяжении нескольких последних дней я был способен оглядеть мою жизнь как будто с огромной высоты, словно это некий пейзаж; со всё крепнущим ощущением связанности всех её частей.

Это не значит, что я с жизнью покончил. Напротив, я чувствую себя в высшей степени живым. Я хочу и надеюсь в оставшееся мне время упрочить мои дружеские связи, сказать «прощай» всем, кого люблю; больше писать, путешествовать, если будут силы; достичь новых уровней понимания и проникновения в суть вещей.

Это потребует дерзости, отваги, чёткости и прямоты; стремления привести в порядок мои счеты с этим миром. Но помимо того, будет и время для веселья (и даже для всяческих глупостей).

Я вдруг ощутил необычайную чёткость концентрации и перспективы. Для чего-то несущественного времени нет. Я должен сфокусироваться на себе, на моей работе и моих друзьях. Я больше не буду каждый вечер смотреть «Новости часа». Я больше не стану обращать ни малейшего внимания на политику или споры о глобальном потеплении.

Это не равнодушие, но отстраненность — я все еще глубоко озабочен ситуацией на Ближнем Востоке, глобальным потеплением, растущим неравенством. Но это уже не моё дело; это проблемы будущего. Я ликую, когда встречаю одаренных молодых людей — даже того из них, кто проводил биопсию и диагностировал у меня метастазы. Я вижу, что будущее в надежных руках.

В последние десять или около того лет я всё более и более осознавал количество смертей среди моих сверстников. Моё поколение исчезает, и каждую смерть я ощущал как разрыв, как отрывание части меня самого. Когда мы все уйдем, никого похожего на нас не останется. Но ведь никогда и не бывало кого-то, в точности похожего на остальных. Когда люди умирают, их невозможно заменить или заместить. Они оставляют дыры, которые нельзя заполнить, потому что это жребий — генетический и относящийся к нервной системе — каждого человека: быть уникальной личностью, искать свой собственный путь, жить своей собственной жизнью, умирать своей собственной смертью.

Я не могу притворяться, что во мне нет страха. Но моё господствующее чувство – это благодарность. Я любил и был любим; мне многое давалось, и я что-то отдавал взамен; я читал, путешествовал, думал, писал. У меня были взаимоотношения с этим миром, особое взаимодействие писателя и читателей.

Сверх всего, на этой прекрасной планете я был разумным, сознательным существом, думающим животным, и это само по себе было величайшей честью, счастьем и приключением.

Оливер Сакс (Oliver Sacks), профессор неврологии и психиатрии, автор множества книг, включая «Пробуждения» (“Awakenings”) и «Человек, который принял свою жену за шляпу» (“The Man Who Mistook His Wife for a Hat”).
см. его статьи в моём цитатнике


источник: Oliver Sacks - My Own Life

UPD:
Дорогие друзья, я глубоко тронут всеми чудесными излияниями признательности и поддержки, которые я получаю в эти последние дни. Спасибо за ваши добрые слова, рассказы и пожелания. Я жду от жизни нового писательского труда, плавания и Баха.
Оливер Сакс - via

* * *
(Когда мне было 12 лет, проницательный школьный учитель написал в своем отчете:
«Сакс далеко пойдет, если не будет заходить слишком далеко».
И это действительно было так).

* * *
Оливер Сакс умирает так, как жил: блестяще

Весь мир узнал Оливера Сакса благодаря одной из его самых популярных работ, книге «Пробуждения» (Awakenings), опубликованной в 1973 году. В ней рассказаны подлинные истории пациентов Сакса, страдающих сонной болезнью (летаргический, сонный энцефалит), а также о влиянии на их состояние нового «пробуждающего» медикамента.

В 1990 году была снята киноверсия книги, с Робином Уильямсом в главной роли.
Этот кинофильм сделал Оливера Сакса еще более известной фигурой, отчасти благодаря симпатичному и сострадательному образу врача, воплощенному Робином Уильямсом на экране. После смерти Уильямса прошлым летом Сакс написал о нем проникновенное эссе (см. ниже).

Несмотря на все достижения Оливера Сакса (и нынешние, и будущие на посту профессора нейробиологии медицинской школы нью-йоркского университета) — во всех без исключения своих работах он называл себя одним из нас.
Да, он может разделять наши слабости и недостатки. Но при этом Сакс – крайне одаренный человек, обладающий бесконечно пытливыми разумом и упорством в поисках ответов.

Прогноз течения его болезни, с которым Сакс выступил в New York Times в прошлый четверг (см. выше), – не лебединая песня, а провозглашение новообретенной ясности фокуса:
«Нет времени на что-то несущественное. Я должен сконцентрироваться на себе, на моей работе и друзьях», – пишет Сакс.

Я очень надеюсь, что он поведет нас рядом в этом последнем путешествии.

источник Oliver Sacks is dying as he lived: Brilliantly

* * *
Человек, который мог быть, кем угодно

Оливер Сакс об актере Робине Уильямсе

18 августа 2014 года

Гений, чьё тепло и человечность были превыше всего: мои воспоминания о Робине Уильямсе, друге, который навсегда останется в моем сердце.

Одним из самых захватывающих переживаний в моей жизни была работа с Робином Уильямсом во время съемок фильма по моей книге «Пробуждения» в 1989 году. Пациенты, чей опыт я подробно излагал в книге (некоторые из них в ту пору были еще живы) — тоже очень полюбили Робина.
На фото - Оливер Сакс и Робин Уильямс во время работы над фильмом

На протяжении последующих 25 лет мы с Робином стали большими друзьями. Со временем (наравне с искрометностью его остроумия и внезапными взрывными импровизациями) я всё больше ценил его начитанность, высокий интеллект и человечное участие.

Однажды во время моей лекции в Сан-Франциско один из зрителей задал мне странный вопрос: «Вы англичанин или еврей?»
«И тот, и другой» — отвечал я.
«Так не бывает, можно быть либо тем, либо другим».

Робин, бывший среди зрителей в зале, позже за ужином снова поднял эту тему. Используя ультра-английский, этакий кэмбриджский голос, приправленный идишем и еврейскими афоризмами, он изумительно продемонстрировал то, как человек действительно может быть и тем, и другим. Жаль, что мы не записали тогда это импровизированное чудо.

Робин обладал тысячей голосов, и лиц, и масок. Он мог быть Лоном Чейни (Lon Chaney, американский актер), Гамлетом, Доктором Стрейнджлав (Dr. Strangelove), Мэй Уэст (Mae West, американская актриса и секс-символ) — или всеми вместе в одном предложении.
Он мог быть даже любым животным.
Когда несколько месяцев назад мы вместе обедали, зашел разговор о рептилиях (у Робина дома жила ручная игуана). Он сумел сочетать зоологические познания о ящерицах и черепахах с внутренним пониманием того, каково это – быть ими. Он безупречно имитировал их позы и поведение. Имитировал – не то, слишком слабое слово. Он становился ими, как в «Пробуждениях» становился мной.
На фото - кадр из фильма «Пробуждения»

Иногда летом я приезжал с семьей Уильямсов на озеро Тахо. Я совершал по озеру длительные заплывы, а Робин греб веслами рядом со мной на каяке.
Мы болтали о неврологии, биологии, литературе, истории, биографиях — он был поразительно сведущ практически во всем на свете. Это был совсем другой Робин — смягченный, проницательный, не театральный, не «на сцене».

В добавок ко всем его талантам, Робин был самым добрым и щедрым из людей.
Вильяма Джеймса (William James, 1842-1910), великого психолога XIX века, называли «этот восхитительный гений». Для меня Робин, более чем кто-либо из всех, кого я знал в жизни, был таким восхитительным гением.
Безмерно грустно, что этот уникальный человек, который так щедро и сполна отдавал нам всего себя, покончил самоубийством.

источник: The Man Who Could Be Anyone - By Oliver Sacks

***
UPD: 31 августа 2015 года - источник
Оливер Сакс умер рано утром в воскресенье, 30 августа 2015 года, в своем доме в Гринич-виллидж, Нью-Йорк, окруженный близкими друзьями и родственниками. Ему было 82 года.
Свои последние дни он посвящал любимым занятиям: играл на пианино, переписывался с друзьями, плавал, лакомился копченым лососем, а также завершал работу над несколькими статьями. Он уходил с чувством благодарности – за хорошо прожитую жизнь, за честь и счастье работать с пациентами в различных клиниках и заведениях.

Доктор Сакс до самых последних дней писал. 14 августа в издании Нью-Йорк Таймс было опубликовано его эссе «Шабат» (“Sabbath”).

Перевод – Е. Кузьмина © http://elenakuzmina.blogspot.com/

см. также

No comments:

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...