Monday, November 24, 2014

Нет смерти, нет страха. Утешительная мудрость жизни/ Thích Nhất Hạnh - No Death, No Fear

Earth brings us into life
And nourishes us.
Earth takes us back again.
Birth and death are present in every moment.

- Thich Nhat Hanh; source


Земля дает нам жизнь
И питает нас.
Земля забирает нас назад.
Рождение и смерть пребывают в каждом мгновении.

- Тхит Нят Хань

* * *
(фото отсюда)

Это тело – не я; я не узник этого тела. Я безграничная жизнь; никогда не рождался и никогда не умирал. Есть бескрайний океан и небо с множеством галактик. Всё раскрывается на основании сознания. С безначальных времен я всегда был свободен. Рождение и смерть – лишь двери, через которые мы входим и выходим. Рождение и смерть – просто игра в прятки. Улыбнитесь мне, пожмите руку и помашите на прощание. Завтра или даже раньше мы встретимся снова.
Мы всегда будем встречаться снова у истинного первоисточника. Непременно встретимся снова на неисчислимых жизненных тропах.

*
Иногда люди спрашивают: «Когда твой день рождения?» Но можно задать самому себе более интересный вопрос: «До того дня, который называют моим днём рождения, где был я?»
Спросите облако: «Когда твой день рождения? Где ты было, прежде чем родиться?»
Если спросить облако: «Сколько тебе лет? Можешь назвать дату своего рождения?» – и внимательно прислушаться, то услышите ответ. Можно вообразить рождение облака. До того, как родиться, оно было водой на поверхности океана. Или было в реке, а после стало паром. Еще облако было солнцем, потому что благодаря солнцу вода испаряется и возникает пар. Было оно и ветром, который помогает воде стать облаком. Облако не возникает из ничего; просто меняется форма.
Рано или поздно облако изменится – станет дождём, снегом или льдом. Если внимательно присмотреться к дождю – вы увидите наше облако. Оно не потеряно, но приняло облик дождя; а дождь превратился в траву; трава – в корову; а после – в молоко и в мороженое. Которое вы едите. Если сегодня вы лакомитесь мороженым – на минутку задумайтесь, взгляните на ваше мороженое и скажите: «Здравствуй, облако! Я узнаю тебя».

*
Что мы делаем обычно, если сердимся? Мы кричим, ругаемся и стараемся обвинить в наших проблемах кого-то еще. Но если взглянуть на гнев с точки зрения непостоянства, можно остановиться на мгновение и глубоко вдохнуть.
Гневающиеся друг на друга в исходной вселенной, мы закрываем глаза и пристально изучаем. Пытаемся вглядеться на три столетия вперед. Какими будете вы? Каким буду я? Где будете вы? Где буду я? Нам нужно всего лишь сделать вдох и выдох, и всмотреться в будущее – наше собственное и человека, вызвавшего наш гнев.

Глядя в будущее, мы увидим, что человек этот невероятно нам дорог. Когда мы понимаем, что в любой миг можем этого человека лишиться, мы уже больше не злимся. Мы хотим обнять его или её, сказать: «Как прекрасно, что ты живешь! Я так рад(а). Как я могу злиться на тебя? Мы оба однажды умрем, но пока мы живы и вместе – глупо сердиться друг на друга».
Мы безрассудно заставляем страдать и себя, и других – потому что забываем: и мы сами, и другой человек недолговечны, преходящи. Однажды, когда мы умрем, мы лишимся всего нашего имущества, власти, влияния, наших родных и близких – мы всё потеряем. Наша свобода, покой и радость в настоящий момент – самое важное, что у нас есть.

*
Бывает так, что пока человек жив, на него и глядеть не хотят. Но когда этот человек умирает, начинают писать велеречивые некрологи и делать подношения цветов. Но человек уже мертв, он уже не может насладиться ароматом этих цветов. Если бы мы по-настоящему понимали и всегда помнили о мимолётности жизни, мы делали бы всё возможное, чтобы радовать другого человека – здесь и сейчас.
(photo via)

*
Жить без осознанности – всё равно что быть мертвым. Нельзя назвать такое существование жизнью. Многие из нас живут словно мертвецы, потому что живут без осознанности. Мы передвигаемся по миру, таская на себе наши мертвые оболочки. Мы погрязли в нашем прошлом, или погружены в наше будущее, мы втянуты в рассуждения о проектах, в переживание отчаяния и гнева. Мы не живем по-настоящему; нас не наполняет осознание этого чуда – просто быть живыми.

*
Остатки заваренных листьев – лишь малая составляющая чаепития. Тот чай, который я выпил – гораздо более важная часть, богатейшая составляющая чая.
Мы все одинаковы; наша сущность ушла в наших детей, друзей, во всю вселенную. Нам следует искать себя там, а не в остатках чайной заварки.

*
Практикуя внимательность, вы увидите, что наша подлинная природа – не рождение, не смерть; не бытие, не небытие; не приход, не уход; она не одинакова и не различна. Когда понимаете это, вы освобождаетесь от страха. Вы свободны от сильных желаний и от зависти. Отсутствие страха – окончательная, полнейшая радость. Когда вас озаряет отсутствие страха, вы свободны. И подобно великим, безмятежно плывете по волнам рождения и смерти.

источник: Thích Nhất Hạnh ― No Death, No Fear: Comforting Wisdom for Life; quotes

Перевод – Е. Кузьмина © http://elenakuzmina.blogspot.com/

Sunday, November 23, 2014

Пять мантр из детства, отравляющих ваше счастье/ 5 Childhood Mantras that are Poisoning Your Happiness

источник: 5 Childhood Mantras that are Poisoning Your Happiness

«И словно позабытый огонь, детство всегда может заново вспыхнуть внутри нас».
- Гастон Башлар (Gaston Bachelard, 1884 — 1962), 
французский философ и искусствовед -

Я проснулась от солнечных лучей, пронизывающих занавески спальни и осторожно приоткрыла один глаз – проверить, спит ли мой младший брат на другом конце комнаты.
Я с радостным волнением ждала этого дня. Сияет солнце, а ближе к вечеру мы встречаемся с семьей друзей, чтобы устроить пикник в парке! Всё, что меня интересовало в тот момент – это будет ли там много вкусностей и есть ли в парке гигантские качели на детской площадке. Это должен быть о-т-л-и-ч-н-ы-й день.
Через час мы с братом сидели в родительской спальне, а мама осторожно объясняла нам, что отец ушел и больше с нами жить не будет.
Мне было всего шесть лет. Я была уверена, что всё хорошо, но оказалось иначе. Я такого не ожидала. Против меня использовали подлый приём. Я пообещала себе: «Больше никогда не окажусь без защитного панциря, не дам застать себя врасплох».

Перемотка на 25 лет вперед...
Я растянулась в тени огромного зонта, роясь пальцами ног в белом песочке и следя, как мой муж плавает с маской и трубкой в теплой океанской воде. В этом крохотном раю малазийского острова только и оставалось, что бездельничать и нежиться в воде.
Отпуск моей мечты — я ждала его долгие годы.
Это должен был быть один из самых счастливых дней моей жизни.
Но я не чувствовала себя счастливой.
Помню, в какой-то момент я сказала мужу, что мне следовали прихватить на пляж лэптоп, чтобы я могла поработать.
Я искренне старалась расслабиться и наслаждаться окружающим. Но я просто не могла о-с-в-о-б-о-д-и-т-ь-с-я.

Возможно, с вами случалось нечто подобное. Позвольте мне помочь вам сэкономить несколько сотен долларов, которые вы тратите на психотерапию.

Тот мой отпуск дал мне понять, что был лишь одним из примеров. Часто в жизни я ликующе жду какого-то события или деятельности, но когда это происходит, я просто не могу быть по-настоящему счастливой.
Хорошо было бы далее сказать, что после осознания этого паттерна я тут же начала путешествие навстречу моей эмоциональной цельности. Но только годы спустя после того отпуска я наконец осмелела настолько, чтобы начать копаться в проблемах, которые стопорят мою радость.
Я начала посещать психотерапевта.
Есть подозрение, что мои открытия могут показаться вам знакомыми и интересными.

Я поняла, что должна больше внимания обращать на то, чтó повторяю сама себе: на заложенные в детстве мантры, заклинания, которые тяжким грузом висят на мне уже во взрослой жизни. Заклинания или «записи», которые сформировались в раннем возрасте и которые я проигрываю в голове, значительно повлияли на мою способность быть счастливой.
Может быть, кто-то из вас узнает в этих «заклинаниях» что-то, что лишает вас способности быть счастливыми?

Мантра 1: Я больше никогда в жизни т-а-к не сделаю.

Когда мы малы, сотрясающие землю события случаются часто. Могут происходить масштабные травмирующие события, или менее заметные, но столь же ранящие для нашего детского «я». Детьми мы часто реагируем в таких случаях, давая обещания и клятвы самим себе. Делаем мы это, чтобы защититься. Но становясь старше мы не перестаем проверять, помогают нам эти клятвы или стопорят наше движение.
Когда я узнала, что отец нас бросил, я почувствовала неожиданную боль. И пообещала себе никогда не оставаться без защитного покрова. Может ли эта клятва влиять на способность быть по-настоящему счастливой? Конечно.

Мантра 2: Э-т-о не может длиться долго.

Брен Браун (Brené Brown) в книге «Дары несовершенства» (The Gifts of Imperfection) – её посоветовал мне мой психоаналитик, – поясняет:
«Мы говорим себе: Я не разрешу себе быть счастливой, потому что знаю – долго это не продлится... Не следует быть слишком радостной, подожду логического завершения ситуации...»
Звучит знакомо?
Непредвиденная травма, постигшая нас в детстве, создает ощущение ужаса: мы начинаем ожидать, что произойдет нечто дурное, в особенности во времена, когда чувствуем себя наиболее счастливыми, или уязвимыми.
Может, события вашего детства породили страх, что хорошее происходит только как предвестник чего-то плохого?

[см. также о защитном пессимизме и боязни счастья]

Мантра 3: Делать э-т-о неправильно.

О, эти запутанные правила, существующие в каждой семье! Высказанные прямо и недвусмысленно, или подразумеваемые реакциями на определенное поведение – каждая семья имеет свой свод правил, кардинально влияющих на нас на протяжении нашей взрослой жизни.
Возможно, в вашей семье неодобрительно смотрели на эмоциональные проявления? Или было негласное правило о том, как следует вести себя в стрессовой ситуации?
Помню, в нашей семье было основанное на молчаливом согласии правило об обращении с деньгами. После ухода из семьи отца с деньгами было туго, и я быстро научилась не просить никаких угощений или других удовольствий для себя. Во мне укоренилась уверенность, что тратить деньги на пустяки – это НЕправильно.

Мантра 4: Э-т-о на самом деле означает т-о.

Предположения и оценки, которые мы делаем детьми, о том, как существует и как происходит всё в мире, глубоко влияют на наши взгляды во взрослом возрасте. Мы осознаём, что мир не вращается вокруг нас, и начинаем формировать свод правил и решений о жизни.
Может быть, когда-то в детстве вы решили для себя, что отдых и расслабление – это проявление лености? И, напротив, что ваши усилия и достижения означают любовь со стороны ваших родителей? И что, перестав достигать успеха, вы рискуете утратить эту любовь?
Верно ли, что подобные детские установки подавляют нашу способность наслаждаться настоящим мгновением? Несомненно.

Мантра 5: В э-т-о-м я полный неудачник.

Отброшенные мечты и забытые привязанности, которые были у вас в детстве, могут стать замечательным компасом, указывающим направление для открывания заново ваших радости и счастья.
Может быть, ребенком вы занимались чем-то, чего больше не делаете? Кто-то когда-то в детстве вас раскритиковал, после чего вы назвали себя в вашем любимом занятии неудачником?
У меня в детстве был неловкий и стыдный случай на уроке гимнастики (скажем так: гимнастическое бревно победило). Я отказалась возвращаться к занятиям, забросила любимую гимнастику – и только в прошлом году возобновила упражнения.
Возможно, у вас тоже была детская мечта, отброшенная ради более реалистичных и приземленных занятий, которые бы пригодились во взрослой жизни? Захоронения мечтаний и любимых занятий – место, где мы можем вспомнить то, что приносило нам радость; приглашение вернуть её в нашу жизнь.

Следующий смелый шаг на пути преодоления в-а-ш-и-х детских заклинаний

Подозреваю, что хотя бы одна из вышеперечисленных «мантр» вам знакома. У каждого из нас по определению есть затаенная «пленка-запись», которую следует изучить, чтобы понять, каким образом она подавляет нашу радость жизни. Будьте смелыми. Признайте это и решитесь на перемены.
Всё, что вам нужно – начать «проигрывать» в голове новую, позитивную «запись».

Я начала повторять себе, что нет ничего страшного в том, чтобы опустить защитное забрало, мой панцирь. Я снова и снова проговариваю про себя: мир не развалится на куски, если я дам себе волю расслабиться и порадоваться настоящему мгновению. Я постоянно убеждаю себя, что даже если что-то плохое у-ж-е случилось, погружаясь в него я не избавлюсь от боли, а только лишу себя радости. Не потребовалось слишком много времени, чтобы я начала действительно прислушиваться и верить этому. К моему удивлению, новые «мантры» избавили меня от громадного препятствия, лежавшего на пути к дозволенной самой себе радости жизни.

Как усилить чувство радости

Хорошие новости: вы только что сделали первый шаг. Вы остановились и задумались о том, чтó именно вы внушаете себе.
Теперь выберите что-то о-д-н-о, что будете говорить себе по-другому. Вы поразитесь, насколько быстро это изменить характер всего повествования! Нас тянет цепляться за голоса из нашего прошлого. Но постарайтесь следовать новому «сценарию», начните двигаться навстречу счастливой жизни.

Перевод – Е. Кузьмина © http://elenakuzmina.blogspot.com/

Thursday, November 13, 2014

Тим Крейдер – американский эссеист и карикатурист/ Tim Kreider - essayist and cartoonist

Тим Крейдер (Tim Kreider) – американский эссеист и карикатурист. Недавно вышла его книга «Мы не учимся ничему» (We Learn Nothing).

Сотрудничает с изданиями The New York Times, The New Yorker‘s “Page-Turner” blog, al Jazeera, the Men’s Journal, nerve.com, The Comics Journal, Film Quarterly.

Серия карикатур под названием «Боль – когда она прекратится?» (“The Pain–When Will It End?”) на протяжении 12 лет публиковалась в газете Baltimore City Paper и других еженедельных изданиях; архив хранится на paincomics.com.

Родился 25 февраля 1967 года. Учился в Балтиморе, штат Мэриленд.
Живет поочередно в Нью-Йорке и Засекреченном месте в Чесапикском заливе.
19 лет Тим делил кров с одной кошкой. (см. эссе Человек и его кошка)

См. Facebook;
website;
list of articles;
New York Times articles

*
Интервью с самим собой – Тим Крейдер
источник: Tim Kreider - The TNB Self-Interview (октябрь 2012)

Люди называют вашу книгу «Мы не учимся ничему», сборник из 14 эссе [We Learn Nothing, collection of 14 essays] «смелой». Что вы об этом думаете?

Меня это пугает. Если тебя называют «смелым», это, видимо, означает, что ты, сам того не зная, делаешь какую-то глупость. Подозреваю, что это прозвучит ахинеей, нелестной по отношению к самому себе, но я искренне не понимаю, что именно такого «смелого» в написанном мной.
Мои эссе основаны на предположении, что Я Не Особенный – то есть, мой жизненный опыт, переживания и мироощущение по большей части такие же, как у каждого человека. Я лишь стараюсь скрупулезно и добросовестно выкладывать всё начистоту. Я не особенно блестящий мыслитель или тонкий наблюдатель человеческой натуры, не выдающийся стилист. Моя единственная ограниченная сила как писателя – быть максимально честным.
И, тем не менее, пристойность, уместность или страх удерживают большинство людей от прямого высказывания каких-либо совершенно очевидных и не подлежащих сомнению вещей. Трудно признаться даже себе самому, что ваш опыт неким неприемлемым образом расходится с официально санкционированным повествованием, или что вы не чувствуете того, что «должны бы».
Подобно всем художникам, я живу надеждой, что Я-не-один и Речь-не-только-обо-мне.

Я скажу, что было действительно смелым в написании этой книги: это не её содержание, но голос, интонация. Коротенькая история: одна моя подруга, выступающая в группе музыкантов, решила, что раз уж она поет перед публикой, то следует подойти к этому серьезно и взять несколько уроков сольфеджио. На втором занятии преподаватель ей говорит: «Голос, которым ты пела все эти годы со сцены — это фальцет. А громкий, нелепый, комически-оперный голос, которым ты порой пользуешься? Это твой настоящий голос. Тебе следует научиться петь настоящим голосом».
Эта история отзывалась во мне метафорой при написании книги, потому что я чувствовал, что и мне нужно научиться тому же.

Я десять лет работал юмористом и политическим полемистом, в традициях Генри Луиса Менкена, Хантера Томпсона и Мэтта Тайбби (Matt Taibbi, американский журналист и писатель).
Меня как писателя с ними не сравнить, но я немало практиковался, чтобы быть смешным и язвительным. Но одновременно с этим меня начало смущать интеллектуальное мошенничество, словно я старался казаться проще и ядовитее, чем я есть на самом деле. В этой книге я постарался отбросить эту маску, быть по мере сил искренним и умным, и максимально оставаться собой. Что, несомненно, ужасно. Как юморист ты вправе говорить любые жестокие, несправедливые и абсурдные вещи, скрывшись за вывеской «Это просто шутка» — существуют целые пласты иронии и сатиры, за которыми можно спрятаться. Но страшно выйти из-за твоей маски Комика и стоять нагишом, высказывая всё, что думаешь.

На уровне инстинктов я питаю отвращение к писанию чего-то вроде Я-и-моё-дерьмовое-детство, или Я-и-мои-заводные-друзья. Я сознательно воздерживаюсь от создания просто хороших историй. Из отменного анекдота, рассказанного в баре, вовсе необязательно получится хорошее эссе. В первых строчках книги я вспоминаю, как 15 лет назад меня пырнули в горло ножом, но оговариваюсь, что это длинная и неинтересная история. В определенном смысле это и есть декларация вышеописанных художественных намерений. Я не хочу писать ни о чем, что не прозвучит всеобщим, историей не только обо мне, но и о вас. Эссе про удар ножом повествует не об этом происшествии, но о последовавшим затем году жизни, в течение которого я не был несчастлив, а также о том, почему так тяжело удерживаться на уровне экзистенциальной эйфории.

*
источник: Tim Kreider Spills His Guts (2012)

...сейчас занимательная часть создания текста — собственно сочинение — составляет около 4% от всего времени, которое я на это трачу. Остальное (то есть изнурительное, наводящее скуку, трудоёмкое редактирование, разрешение проблем структуры и попытка выяснить, о чем на самом деле это треклятое эссе) более забавно, чем занятие налогами или починка автомобиля, но даже близко не сравнится с потягиванием пива или походом на дневной спектакль с приятелями. Кроме того, рисование карикатур, в отличие от текстописания, позволяет мне выразить гораздо более дурашливую, глупую, легкомысленно-ребячливую сторону моей натуры.
Парень, нарисовавший все эти карикатуры, кажется мне сейчас моим более пьяным, более несчастным и более смешным младшим братишкой.

*
источник: Mister nice guy (Dec. 2012)

Будет упрощением, но не совсем ошибкой сказать, что эссеист Тим Крейдер свои 20-е годы пропил, свои 30-е прорисовал, а теперь в свои 40-е сочинительствует: пишет эссе.
По его собственному признанию, 20-летним выпивохой он был депрессивен. Однако по словам друзей Тима, с ним всё равно было весело.
В свои 30 с чем-то он был мизантропическим, сведущим карикатуристом, чьи рисунки часто оказывались непристойны и дико смешны, если только вы не причисляли себя к сторонникам правого крыла республиканской партии. В этом случае карикатуры Тима, скорее всего, показались бы вам вульгарными, богохульными, изменническими и собирать их стоило бы лишь на случай, если однажды автора можно будет привлечь к суду.
В качестве эссеиста Тим Крейдер, однако, проявляет себя начитанным, остроумным, глубоко порядочным и добрым человеком, который обладает редкой прямотой, искренностью, безжалостным осознанием собственных недостатков и талантом дружить, вызывающим у вас желание иметь на мобильном и его номер.

Он вырос в Мэриленде, сначала в округе Балтимор, а затем на ферме площадью в 70 акров, около Чёрчвилля (Churchville) в округе Харфорд. Он был приемным сыном Сидни и Милдред Крейдеров (Sidney and Mildred Kreider). Сидни был медиком, одно время возглавлявшим отделение здравоохранения госпиталя Джонса Хопкинса (Johns Hopkins Hospital). Милдред обучала медсестринскому делу в университете Мэриленда.

«Знаете, меня ведь усыновили. С кем ты уйдешь домой из агентства по усыновлению – лотерея. Мне в этом смысле ужасно повезло».

Крейдер вспоминает, что любил рисовать героев комиксов, иногда выдумывая сочетания из черт различных персонажей, выводя, например, Капитана Америку, Pruneface и Сатану в едином мэш-апе.

В промежуточной школе (для детей от 10-11 до 13-14 лет) он и его друг развлекались, соревнуясь, кто выдумает и нарисует самое омерзительное лицо.
Отец записал Тима на летние занятия по рисованию в художественный колледж при Мэрилендском институте. А заметив, что сын использует семейную камеру для создания коротеньких анимационных фильмов, родители купили более камеру посложнее, технические характеристики которой лучше отвечали требованиям анимации. В средней школе Тим с друзьями снимал с её помощью короткометражки.

«Очень здóрово было то, что родители не ожидали от меня, что я займусь чем-то конкретно. Они ценили мои способности и поощряли их. Они поняли, что мне это интересно, и приняли с отзывчивостью и добротой. Большинству художников везет гораздо меньше: с ними ведут суровые патриархальные беседы о необходимости найти настоящую работу».

Ко времени окончания средней школы Тим не имел четких планов. Ему больше всего хотелось, чтобы его оставили в покое, и он мог бы рисовать, писать рассказы и слушать музыку.


До этого он уже бывал на занятиях по письму в Центре для талантливой молодежи при госпитале Джонса Хопкинса; он подал заявку и был принят туда.

Он посещал семинары по письму вместе с Джоном Бартом (John Barth), Марком Миллером (Mark Crispin Miller) и Джимом Бойланом (Jim Boylan), который сейчас стал Дженнифер Бойнан.
Крейдер написал детальное, проницательное и очень смешное эссе для сборника «Мы не учимся ничему» (We Learn Nothing) о том, как он сопровождал Бойлана в Висконсин для его/её операции по перемене пола.

После окончания курсов в 1988 году Крейдер несколько лет проработал в организации по охране питьевой воды (Maryland Clean Water Action) и в Центре талантливой молодежи, одновременно пробуя писать и рисуя комиксы.
Опыты в письме ни к чему не привели («Мне не особенно удавались художественные произведения»), зато балтиморская газета City Paper начала покупать его комиксы. В итоге Тим был зачислен на должность политического карикатуриста с еженедельным окладом в 15 долларов.

«Период с 20 до 30 лет не самая лучшая декада для большинства людей. Для меня это были безрадостные годы».
Они писал рассказы, которые никому не нужны. Он заигрывал с идеей поступления в университет, но теперь не может вспомнить, подавал ли вообще заявку. Он зачитывался Ницше, книги которого «как раз для 20-летних». Он ездил в Европу и едва не погиб на Крите. Об этом он сочинил рассказ, который будет повторять всю оставшуюся жизнь.
Всё это время его материально поддерживали родители (Тим достиг финансовой независимости только несколько лет назад, когда подписал контракт на издание его книги), и разрешали ему бесплатно жить в деревянном доме в форме треугольника.

В 1991 году отец Тима умер от рака толстой кишки. Ему было 56 лет. Это стало для Крейдера переживанием намного более тяжелым и глубоким, чем он мог осознать в то время.
Он пил, и пил много.

Хотя карикатуры приносили мало денег, это было важно для Тима: «Возможность говорить о себе: “Я карикатурист” — значила очень много для меня».
Некоторое время мишенью его карикатур была, в основном, абсурдность жизни мужчин – включая и самого автора.
Затем Джорж Буш стал президентом и, повергнутый в ужас его администрацией, Тим на ближайшие восемь лет обрел тему и вдохновение.
Оглядываясь на тот период в одном из своих эссе, Крейдер пишет: «Я испытывал профессиональную злость каждую неделю в течение восьми лет».
Старший руководитель программ Центра талантливой молодежи и давний друг Крейдера Бойд Уайт (Boyd White) отмечает: «Тим должен признать, что рисуя карикатуры он много пил, был в депрессии и почти всё время был очень зол. Нельзя всю жизнь прожить в таком состоянии. Думаю, в какой-то момент он понял, что злость приводит лишь к обратным результатам. Невозможно бесконечно напиваться, не поплатившись за это».

В 2009 году основная мишень политических карикатур Крейдера покинула свой офис.
К счастью для карикатуриста, в том же году его эссе стали публиковаться в Нью-Йорк Таймс, — не совсем то издательство, где ожидаешь увидеть материалы автора, чья последняя книжка (комиксов) называлась «Сумерки кретинов» (Twilight of the Assholes).

Тим писал короткие эссе, сопровождавшие рисунки в трех сборниках его карикатур, опубликованных издательством Fantagraphics Books (The Pain: When Will It End?, Why Do They Kill Me?, and Twilight of the Assholes). Кроме того, иногда появлялись его подробные статьи с киноразборами (Крейдер большой кинолюбитель). Но писателем он себя не считал.

А потом, в 2009 году, Нью-Йорк Таймс начал выпускать блог под названием Proof (Доказательство), в котором авторы рассуждали на тему потребления алкоголя, — тема, хорошо Крейдеру знакомая.
По собственной инициативе он отправил в Нью-Йорк Таймс эссе, которое при публикации озаглавили «Время и бутылка».


Литературный агент Мег Томпсон (Meg Thompson; на фото вверху вместе с Крейдером; фото via FB) прочла сочинение Тима: «Я тоже становилась постарше, и выпивка переставала быть таким веселым занятием, как раньше; вернее, следующее утро становилось всё более мучительным. То, как он это выразил, такое состояние замедленного развития – очень красиво изложено. Я поняла, что он звезда, едва прочтя его эссе».

Тим Крейдер пока не уверен, о чем будет его следующая книга. «У меня был материал за сорок лет, подходящий для книги. Боюсь, лучшие отрывки я уже использовал и остался ни с чем. Но возможно, я заблуждаюсь, воображая, что вторая моя книга будет похожа на первую. Необязательно каждый раз получать удар ножом по горлу».

Крейдер живет попеременно то в нью-йоркской квартире, то в домике в Мэриленде, который он именует Засекреченным местом (Undisclosed Location). Домик он делит с кипами книг, всё более судорожным скважинным насосом и кошкой, чья компания скрашивает его жизнь 18 лет. Официальная кличка кошки Кетсаль, но чаще её зовут просто Кошка, или, из уважения к её возрасту, Миссис Кошка.
Крейдер известен также тем, что арендовал коз для того, чтобы держать под контролем сорняки вокруг его домика.

*
Тим Крейдер: «У каждого из нас есть своя Заветная Накладка из Искусственных Волос (Soul Toupee). Эта Накладка – то, что мы о себе знаем и чего больше всего стыдимся, утешаясь мыслью, как хитроумно мы спрятали нашу Накладку от внешнего мира. А на самом деле Накладка постыдно и жалко заметна всем, кто нас знает».

"Each of us has a Soul Toupee. The Soul Toupee is that thing about ourselves we are most deeply embarrassed by and like to think we have cunningly concealed from the world but which is, in fact, pitifully obvious to everybody who knows us."
- Tim Kreider -

*
Тим Крейдер: «Одна из причин, по которым мы полагаемся на наших друзей в том, что они думают о нас лучше, чем мы думаем о себе. Нам становится легче, и мы сами становимся лучше. Мы пытаемся быть теми, кем нас считают наши друзья».
[см. эффект Голема VS эффект Пигмалиона]

"This is one of the things we rely on our friends for: to think better of us than we think of ourselves. It makes us feel better, but it also makes us be better; we try to be the person they believe we are."
- Tim Kreider -

Перевод – Е. Кузьмина © http://elenakuzmina.blogspot.com/

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...