Friday, September 12, 2014

Отсрочка приговора/ Reprieve - By Tim Kreider

источник: Reprieve - By Tim Kreider
Автор: Тим Крейдер
2 июня 2009

Четырнадцать лет назад меня ударили ножом в горло. Это долгая история и не она составляет предмет моего эссе. Важно то, что после моего неудачного убийства я целый год не был несчастлив.

(фото source)

Фраза Уинстона Черчилля о радостном оживлении после того, как в тебя безрезультатно выстрелили, совершенно справедлива. [букв. "Nothing in life is so exhilarating as to be shot at without result."] Мне вспомнился старый рассказ Рэя Брэдбери, в котором человек нашел чудодейственную машину, позволявшую ему снова и снова переживать собственную смерть, столько угодно раз — в столкновениях локомотивов, в разбитых гоночных автомобилях, во взрывающихся ракетах, — пока он не очистился от беспричинной вины и подсознательного влечения к смерти, прощенный и свободный, наконец живой. [см. цитатник - Е.К.]

Я не утверждаю, что всё это время пребывал в непрерывной эйфории. Просто в этот благодатный период ничто не задевало и не угнетало меня. То ужасное, чего я всегда боялся для себя, наконец произошло. Я решил, что на какое-то время избавился от неприятностей. В параллельной вселенной лишь два миллиметра в сторону (расстояние между кинжалом и моей сонной артерией), и я плыл бы домой не в пассажирском, а в грузовом трюме. Всё случившееся со мной было словно выигрыш в лотерее.

Я начал варить моё собственное вино из одуванчиков в большом амишском кувшине. Я слушал поп-хиты, такие дурацкие, что не рискну привести их названия в печатном виде. У меня появился странный новый смех, сохранившийся до сегодняшнего дня — громкий, сиплый лай, поднимающийся из глубин под диафрагмой и вынуждающий посетителей баров и ресторанов настороженно всматриваться в мою сторону, удостоверяясь, что я не собираюсь начать стрельбу по окружающим.

Я хотел бы порекомендовать каждому подобный жизненный опыт. Банально, но факт: именно поэтому люди на досуге взыскивают волнующих переживаний, от безобидного источника адреналина вроде американских горок до суицидальных попыток со страховочными сетками вроде банджи-джампинга [прыжок с большой высоты с эластичным тросом, обвязанным вокруг щиколотки]. Подвох в том, что для получения полного эффекта человек должен испытывать серьезные сомнения в том, что он выживет. Здесь лучшим вариантом решения будет наём некомпетентного ассистента.

Одно из сводящих с ума извращений человеческой психологии: мы замечаем, что живем, только когда нам напоминают, что мы можем умереть. Вроде того, как ты начинаешь ценить своих подружек только когда они становятся бывшими.
Я видел, как, в более яркой и длительной форме, подобное произошло с моим отцом, когда он был неизлечимо болен, а после его смерти – с моей матерью: почти буквальное просветление, легкомысленное равнодушие к глупой каждодневной чепухе, которая затягивает большинство из нас, разрушая нашу жизнь. Во время болезни отца один сосед, по той или иной причине, подал на него в суд. Но если мы пытались заговорить с отцом об этом «важном» деле, он лишь принимался напевать старые песенки вроде «Птичка в золоченой клетке» дрожащим стариковским фальцетом. Когда моя мать, ныне руководитель в своей церкви, видит людей, которые пререкаются и ссорятся по мелочам, она напоминает им (уверен, очень дипломатично) о необходимости сконцентрироваться на более глобальных ситуациях.

Конечно, это длилось не долго. Нельзя всю жизнь испытывать благодарность за то, что живешь, как нельзя вечно оставаться страстно влюбленным — или вечно горевать, если на то пошло. Время вынуждает всех нас предавать самих себя и возвращаться к бесполезным тяготам житья в этом мире. Менее чем через год ко мне начали подкрадываться всё те же каждодневные тревоги и страхи. Я с омерзением стал ловить себя на том, что ору в пробках, тестирую новые программы на компьютере, лежу без сна по ночам, размышляя, что из меня выйдет.

Раз в год, в годовщину моей поножовщины, я напоминаю себе, что это та самая бонусная жизнь, моя бесплатная прогулка. Но теперь, когда я вернулся к беспорядочному, грязному, нудному, изнурительному труду каждодневной жизни, мне приходится прикладывать невероятные усилия, чтобы видеть вещи в их, как я до сих пор убежден, подлинной перспективе. Умом я знаю, что все важные и срочные пункты наших ментальных списков (налоги, починка автомобиля, карьера, новости) — просто идиотский гвалт, а по-настоящему важно лишь время, проведенное с теми, кого любишь. Просто трудно помнить об этом, когда полетел жёсткий диск.

Я не был обрадован, когда несколько лет назад прочел о психологических исследованиях, доказавших, что большинство людей после взлетов и падений, вызванных внешними обстоятельствами, неизбежно возвращаются к исходному эмоциональному уровню. Тебе нравится думать, что вечер, когда тебя едва не убили, останется важнейшим опытом, навсегда изменившим твою жизнь. Но на самом деле это было менее болезненно и вызвало меньше серьезных размышлений, чем некоторые из пережитых мной разрывов отношений. Если уж на то пошло, пережитое почти-убийство лишь усиливает иллюзию, что в истории моей жизни умирать будут только второстепенные персонажи, тогда как я сам, главный герой и тот, от чьего лица ведется повествование, всегда выживу. Я продемонстрировал впечатляющую устойчивость перед лицом ценных житейских уроков, и главное, чему я, кажется, научился — тому, что я не способен почерпнуть урок из какого бы то ни было жизненного опыта.

Я не знаю, почему мы более серьезно воспринимаем наихудшие, а не наилучшие наши настроения, приписывая бóльшую ясность депрессии, а не эйфории. Теперь легко зачеркнуть тот год, как некий сомнительный, истерический кайф, вроде того, что вы бы испытали, когда вас подрезало такси. Но можно попытаться взглянуть на это как на проблеск благодати, подобной откровению, осенившему меня в детстве, когда впервые в жизни я летел на самолете: прорвавшись сквозь завесу туч, ты понимаешь, что над преходящими шквалами и унынием открывается сфера вечного солнечного сияния, такого ослепительно яркого, что приходится зажмуриться. Зрелище, которое стóит запомнить и взять с собой, когда снова нырнешь под облака, в ограниченную, гнетуще-тягостную юрисдикцию местных погодных условий.

*
Заметка от Тима Крейдера (4 июня 2009)
источник: A Note from Tim Kreider; фото внизу - via FB

[В ответ на читательскую реакцию: в комментариях к вышеприведенной статье люди благодарят автора и пишут о похожем опыте: когда после удачных операций излечивались от рака, или о других околосмертных переживаниях – и испытывали, кто дольше, кто меньше, эйфорию острого восприятия и радости жизни – Е.К.]

Для меня большая честь узнать, что статья «Отсрочка приговора» нашла отклик у столь многих людей, переживших травмы и утраты, совершенно несоизмеримые с описанным мною несчастным случаем. Если написанное мной на эту тему принесло вам утешение или дало возможность с новой точки зрения оценить ваш опыт, то заслуга тут, скорее, в восприимчивости и проницательности читателей.

Само собой разумеется, мой жизненный опыт и реакции идиосинкразические, присущие только мне, никаких притязаний на всеобщность или, еще менее, на нечто вроде мудрости.

Я не писал об обстоятельствах моего ранения, поскольку они не относятся к делу.

*
Из интервью Тима Крейдера (from Kreider's interview):

Мне только что исполнилось 28 лет, и я был на острове Крит. Я провожал воинственно настроенную пьяную девицу из бара в молодежное общежитие. Она была агрессивной, но симпатичной пьяной. По дороге к нам пристал некто тоже агрессивно-пьяный. Он был из Македонии и начал орать на нас по-гречески. Я не говорил на греческом, но провел достаточно времени в барах Балтимора, чтобы понимать универсальный язык воинственных пьянчуг: он хотел завязать с нами драку.

Не знаю, может, он превратно истолковал ситуацию и решил, что я тащу девицу куда-то против её воли. Я действительно это делал, но с наилучшими намерениями: я хотел честно-благородно отвести её домой, уложить спать и мирно вернуться к возлияниям в баре. Но девица уселась посреди дороги и отказывалась идти дальше. Наконец я убедил её, что положение действительно опасное, и вытолкал вперед. Я затащил нас обоих в старую мечеть времен оккупации Крита мавританцами, где как раз заканчивался концерт. Я решил, что там мы в безопасности. Но тот парень нагнал нас, ударил меня ножом в горло и удрал. Я никогда его больше не видел. Мне показалось, что в меня угодил разряд молнии. Страшные минут 10-15 мне казалось, что я истеку кровью. Потом появилась «скорая», и при виде профессионалов я почувствовал облегчение: «Ладно, я продержался, а теперь я в их руках, так что если умру, это будет не моя вина». Мне сделали операцию, и через пару дней я пришел в себя и был в порядке. Приятно было обнаружить, что я все еще жив. Я пережил довольно острый приступ экзистенциального страха, и на какое-то время после этого значительно повеселел.

Перевод – Е. Кузьмина © http://elenakuzmina.blogspot.com/

No comments:

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...