Monday, September 23, 2013

Бертран Рассел «Завоевание счастья» (отрывки из книги) / The Conquest of Happiness (1930). Part 2. Causes of happiness

Окончание; см. начало

Часть II. Причины счастья

Глава X. Возможно ли еще счастье?

Человек, который недооценивает себя, неизменно удивляется успеху, тогда как человек, который себя переоценивает, зачастую удивляется неудаче.

Более простые эмоции не встречают препятствий. Сложность в эмоциях подобна пене на речных волнах. Она появляется из-за преград, которые разбивают ровно и гладко бегущий поток. Но до тех пор, пока жизненная энергия свободна и беспрепятственна, она не производит волнения на поверхности и её сила не очевидна для ненаблюдательных.

Когда публика не может понять картину или стихотворение, она приходит к заключению, что это плохая картина или стихотворение. Когда люди не способны понять теорию относительности, они заключают (справедливо), что их образование было недостаточным.

Думаю, мне следует признать, что большинство интеллигентных молодых людей на Западе склонны к тому виду несчастья, который возникает из невозможности найти адекватное профессиональное применение своим наилучшим талантам. Это, однако же, совсем не проблема для восточных стан. Умный молодой человек в наши дни наверняка счастливее всего в России, чем где-либо еще в мире. У них имеется целый мир, который требуется создать, а также горячая вера, в соответствии с которой это надо делать. Старые люди были казнены, заморены голодом, изгнаны из страны или обеззаражены каким-то иным способом, поэтому они не могут, как в странах Запада, принуждать молодежь выбирать между причинением вреда и ничегонеделанием. Рафинированным представителям Запада вера молодых россиян может показаться грубой и незрелой, но, в конце концов, что можно возразить? Юноша создает новый мир, новый мир по своему вкусу, новый мир, который почти наверняка, будучи создан, сделает среднего россиянина счастливее, чем до революции. Возможно, это будет не тот мир, в каком был бы счастлив рафинированный западный интеллектуал, но рафинированный западный интеллектуал и не обязан жить в этом мире.

Бессилие заставляет людей чувствовать, что всё бессмысленно, а сопутствующий ему комфорт делает болезненность этого чувства почти непереносимым.

Удовольствие работы открыто каждому, кто способен развить какие-либо специальные навыки, при условии, что человек может получать удовлетворение от использования своих умений, не ожидая всеобщих аплодисментов.

Конечная цель производства механизмов (от которой, это верно, мы все пока очень далеки), — это система, где всё малоинтересное делают механизмы, а людям оставлена деятельность, требующая разнообразия и инициативы.

С появлением сельского хозяйства человечество вступило в длительный период посредственности, убожества, безумия и бед, из которого оно лишь сейчас освобождается благотворным действием механизмов.

Увлечения и любимые занятия, во многих случаях, возможно, в большинстве, не становятся источником основополагающего счастья, но средствами бегства от реальности, мимолетного забвения боли, которую слишком трудно переносить. Основополагающее счастье больше, чем от чего-либо еще, зависит от того, что можно назвать дружелюбным интересом к людям, предметам и явлениям.
Чувство долга полезно в работе, но оскорбительно в дружеских отношениях. Люди хотят, чтобы им симпатизировали, а не выдерживали их общество с терпеливым смирением. Умение спонтанно и без усилий симпатизировать людям, наверное, наилучший из возможных источников личного счастья.

Мир безбрежен, а наши силы ограниченны. Если наше счастье всецело обращено на личные обстоятельства, становится трудно не требовать от жизни больше, чем она может дать. А требовать слишком многого – верный путь получить даже менее, чем возможно. Человек, способный забыть свои тревоги посредством неподдельного увлечения, скажем, Тридентским собором или циклом развития звезд, обнаружит, что к моменту возвращения после прогулки в мир своего беспристрастного интереса, он обрел самообладание и покой, которые дают возможность наилучшим образом разобраться со всеми тревогами и заботами, а человек тем временем пережил подлинное, пусть и краткосрочное, счастье.

Секрет счастья таков: пусть круг ваших интересов и увлечений будет как можно шире, а ваш отклик на действия и занимающих вас людей – как можно дружелюбнее, а не враждебней.

Глава XI. Вкус к жизни

Как голод для пищи, так и азарт для жизни.

Чем больше у человека увлечений, тем больше у него возможностей для счастья, и тем менее он зависит от милостей судьбы, ведь утратив что-то одно, он всегда может прибегнуть к другому. Жизнь слишком коротка, чтобы увлекаться всем подряд, но полезно интересоваться как можно большим кругом явлений и предметов, чтобы заполнить наши дни.

Подумайте о различных предметах, которые можно заметить во время загородной прогулки. Один может интересоваться птицами, другой растениями, третий геологией, еще кто-то —
сельским хозяйством, и так далее. Любое из перечисленного занимательно, если это интересует вас; равно как человек, который интересуется чем-то из упомянутого, лучше приспособлен к этому миру, чем тот, кто не интересуется.

Возьмите для примера путешествия: некоторые люди ездят по многим странам, всегда останавливаясь в лучших гостиницах, питаясь теми же блюдами, к которым привыкли дома, встречаясь с такими же праздными богачами, которых встречают дома, беседуя на те же темы, которые привыкли обсуждать за домашним обеденным столом. По возвращении домой их единственное чувство – облегченное избавление от скуки роскошного локомотива. Другие люди, куда бы ни отправились, спешат увидеть все местные особенности, знакомятся с людьми, олицетворяющими местную культуру, подмечают всё интересное в историческом или социальном смысле, едят традиционную пищу, узнают нравы, обычаи, язык, возвращаясь домой с обновленным запасом приятных мыслей на долгие зимние вечера.

Смелые люди с авантюрной жилкой радуются крушениям кораблей, восстаниям, землетрясениям, пожарам и всем видам неприятных переживаний, при условии, что последние не вредят их здоровью.

Все наши отдельно взятые вкусы и желания должны вписываться в общую картину жизни. Если они призваны стать источником счастья, то должны сочетаться со здоровьем, с привязанностью тех, кого мы любим и с уважением к обществу, в котором мы живем.

Подлинный азарт и вкус к жизни (а не замаскированное стремление забыться) – это часть естественной натуры людей, кроме случаев, когда этот азарт был уничтожен неблагоприятными обстоятельствами. Детей интересует всё, что они видят и слышат; мир для них полон сюрпризов, и они постоянно заняты страстным поиском знаний, – конечно, не оторванных от жизни, а тех знаний, которые состоят в ознакомлении со всеми объектами, привлекшими детское внимание. Животные, даже взрослые, при условии, что они здоровы, сохраняют азарт и энергию. Кошка в незнакомой комнате не успокоится до тех пор, пока не обнюхает каждый уголок на случай обнаружения где-то мышиного запаха. Человек, который никогда не сталкивался с непреодолимыми преградами, сохранит свой природный интерес к внешнему миру, и пока интерес сохраняется, жизнь человеку будет приятна, при условии что его свобода не подвергается неоправданным ограничениям.

Глава XII. Привязанность

Одна из главных причин недостаточного вкуса к жизни – чувство, что человека не любят. Чувство, что тебя любят, напротив, более всего способствует наличию азарта и энергии.

Человеческая природа создана таким образом, что с наибольшей готовностью дарит привязанность и любовь именно тем, кто этого менее всего хочет.

Ребенок, чьи родители его любят, принимает их любовь как закон природы. Он об этом не думает, хотя это – самое важное для его счастья. Он думает о мире, о приключениях, выпавших на его долю, а тем более о тех, которые ждут его, когда он вырастет. Но в основе всех этих внешних интересов лежит чувство, что он будет защищен от несчастий родительской любовью. Ребенок, который по разным причинам был лишен родительской любви, скорее всего, будет робким и несмелым, исполненным страхов и жалости к себе, и уже не способным знакомиться с миром в духе весёлого исследования. Такой ребенок в поразительно раннем возрасте может начать размышлять о жизни, смерти и человеческом жребии. Сначала он становится сосредоточенным на самом себе, меланхоличным, а в итоге взыскивающим фальшивого утешения в каких-либо философских или теологических системах. Мир – сумбурное и беспорядочное место, состоящее из случайного сочетания приятного и неприятного. Желание вывести из него вразумительную и четкую систему или образец – это, по сути, следствие страха, особый вид агорафобии (боязнь пространства, открытой площади или толпы). В четырех стенах своей библиотеки робкий ученик чувствует безопасность. Если ему удается убедить себя, что мироздание столь же упорядочено и опрятно, он может даже почувствовать себя в безопасности, отважившись пройтись по улицам. Такой человек, получи он больше любви, гораздо менее страшился бы реального мира, ему не пришлось бы выдумывать идеальный мир, заменяющий в системе его убеждений реальность.

Робкая мать или нянька, непрерывно предостерегающая детей относительно возможных катастроф, уверенная, что каждая собака укусит, а каждая корова это бык, – способна вызвать в детях робость и нерешительность подобную её собственной, а также заставить детей чувствовать, что им повсюду, кроме непосредственной близости, грозит опасность.
Для чрезмерно собственнической матери это чувство в ребенке может быть вполне приемлемым: его зависимости она хочет больше, чем его способности справляться с этим миром. В этом случае ребенку в перспективе будет даже хуже, чем если бы его не любили вовсе. Склад ума, выработанный в раннем возрасте, как правило, сохраняется на всю жизнь.

Многие люди, влюбившись, ищут маленькую гавань или укрытие от мира, где, они уверены, ими восхитятся, когда они не восхитительны, и похвалят, когда они похвалы не достойны. Для многих людей дом – убежище от истины, заключенной в том, что их страхи и робость заставляют радоваться дружескому общению, при котором эти чувства отдыхают. Такие люди ожидают от своих жен того, что ранее получали от своих неблагоразумных матерей, и одновременно удивляются, если жены обращаются с ними как с детьми.

Боязнь других ненамного лучше, чем боязнь себя самого. Более того, очень часто это маскировка для собственнического инстинкта. Это, несомненно, одна из причин, почему мужчины так любят робких женщин: защищая, мужчины добиваются власти над ними.

Из всех форм осмотрительности осторожность в любви, наверное, наиболее губительна для подлинного счастья.

Глава XIII. Семья

Привязанность родителей к детям и детей к родителям может стать одним из лучших источников счастья. Но в действительности в наше время отношения родителей и детей в 9 случаев из 10 приносят несчастье обоим сторонам, а в 99 случаях из 100 – одной из сторон.
С тех пор как родители утратили экономическую власть над дочерьми, они стали гораздо сдержаннее в выражениях морального неодобрения в их адрес; мало пользы бранить того, кто сбежит, не желая выдерживать брань.

Когда мужчина и женщина заводят детей, они делают это либо потому, что уверены, что дети помогут им стать счастливее, либо потому, что не знают, как предотвратить их появление.

Мать, которую условно именуют самоотверженной, на самом деле, в большинстве случаев крайне эгоистична в отношении своих детей. Можно признать важность родительства как составляющей части жизни, однако оно не приносит удовлетворения, если заменяет собою всю жизнь; а неудовлетворённый родитель скорее всего будет эмоционально скупым. Поэтому важно, как в интересах детей, так и матери, чтобы материнство не изолировало её от всех прочих интересов и стремлений.

Глава IV. Работа

Умение разумно заполнить досуг – последний плод цивилизации, и в настоящее время очень немногие достигли этого уровня.

Работа желательна, в первую очередь, как профилактика от скуки, потому что скука, испытываемая человеком при выполнении необходимой, но неинтересной работы, ничто по сравнению со скукой, испытываемой тогда, когда не знаешь, что делать со своим временем.

Непрерывность, неисчерпаемость цели – один из наиболее важных, в конечном счете, компонентов счастья, и для большинства достижим в основном посредством работы. В этом смысле женщины, чью жизнь занимает работа по дому, гораздо менее удачливы, чем мужчины или женщины, которые работают вне дома. Такая одомашненная жена не получает зарплаты, лишена возможности самосовершенствования, воспринимается как нечто должное собственным мужем (который не замечает почти ничего из того, что она делает) [ср. с буддийской пословицей: Работу по дому замечаешь, только когда она не сделана. - Е.К.], и ценится им не благодаря выполняемой домашней работе, а за совсем иные качества.

Я никогда не слышал о водопроводчиках, которые бы наслаждались своим трудом. Впрочем, мне не довелось познакомиться хотя бы с одним из них.

Наиболее удовлетворяющие цели – те, которые бесконечно ведут от одного успеха к другому, не приближаясь к тупику; и в этом смысле понятно, что созидание много более благодатный источник счастья, чем разрушение.

Одна из причин, по которой интеллектуалы в наши дни несчастливы заключается в том, что столь многие из них, особенно те, чьи способности сосредоточены в области литературы, не находят возможностей для независимого использования своих талантов, а вместо этого вынуждены продавать себя богатым корпорациям, возглавляемым обывателями, которые настаивают на производстве интеллектуалами того, что те считают вредоносным вздором.

Без самоуважения подлинное счастье едва ли возможно. А человек, стыдящийся своей работы, вряд ли достигнет самоуважения.

Привычка смотреть на жизнь в целом – существенная составляющая и мудрости, и подлинной нравственности, а также нечто такое, что следует поощрять в образовании. Непрерываемости цели не достаточно, чтобы сделать жизнь счастливой, но это необходимое условие счастливой жизни. И воплощена непрерывность цели главным образом в работе.

Глава XV. Объективные интересы

Одна из причин несчастья, усталости и нервного истощения заключается в неспособности интересоваться чем-либо, что не имеет в жизни человека практической пользы.

Для человека с книжным складом ума чтение, не связанное с его профессиональной деятельностью, весьма приятно и удовлетворительно.

Каждый из нас находится в этом мире не слишком длительное время, и в течение нескольких лет жизни должен узнать всё, что следует знать об этой странной планете и её местоположении во вселенной. Пренебрегать благоприятными возможностями к овладению знанием, каким бы несовершенным оно ни было, сродни посещению театра без обращения внимания на представляемую там пьесу. Этот мир полон явлений трагических и комических, героических, странных или удивительных; и те, кто не умеет интересоваться предлагаемым зрелищем, отказывают себе в одной из привилегий, которую предлагает жизнь.

Давным-давно Спиноза написал о рабстве человека и свободе человека. Форма и язык сделали эту мысль сложной для постижения кем-либо, кроме студентов отделения философии. Однако суть того, что я хочу выразить, несколько отличается от сказанного Спинозой. Человек, который однажды постиг (сколь временно и кратко это бы ни длилось), чтó составляет величие духа, не сможет уже быть счастливым, позволяя себе быть недалёким, своекорыстным, обеспокоенным обыденными бедами, страшащимся того, что уготовано ему судьбой. Человек, способный на величие духа, широко распахнет окна своего разума, давая ветрам из разных уголков вселенной свободно разгуливать там. Он увидит себя, жизнь и этот мир настолько точно, насколько позволяют наши человеческие ограничения; осознавая краткость и малость человеческой жизни, он поймет, что в отдельных умах сконцентрировано всё, что есть ценного в известной нам вселенной. И он увидит, что человек, чей разум отражает этот мир, в определенном смысле становится равновелик с этим миром. В избавлении от страхов, осаждающих раба обстоятельств, он испытает глубочайшую радость, и, несмотря на все превратности внешней жизни, он останется в глубине своей души счастливым человеком.

Все наши привязанности находятся во власти смерти, которая может сразить тех, кого мы любим, в любой момент. Поэтому необходимо, чтобы наша жизнь не несла той узко направленной интенсивности, которая предает весь смысл и цель нашей жизни во власть несчастного случая. По этим причинам человек, мудро взыскивающий счастья, будет стремиться обладать многочисленными второстепенными интересами в дополнение к основным увлечениям, вокруг которых строится его жизнь.

Глава XVI. Усилие и смирение

Счастье, кроме очень редких случаев, не падает в рот подобно спелому плоду, благодаря простому стечению удачных обстоятельств. Именно поэтому я назвал эту книгу «Завоевание счастья».

Человек легкого и доброго нрава, унаследовавший крупное состояние и пользующийся крепким здоровьем, наряду с простыми вкусами, может с комфортом скользить по жизни и удивляться, вокруг чего весь этот шум. Женщина симпатичной внешности и вялого нрава, доведись ей выйти за обеспеченного человека, не требующего от неё напряжения, и не возражающая против того, чтобы после замужества растолстеть, в равной степени может наслаждаться определенным уровнем ленивого комфорта, при условии, что ей повезет в отношении детей.
Но подобные случаи исключение. Большинство людей не богаты; многие люди не рождены добродушными; многих одолевают тревожные страсти и склонности, которые спокойную и упорядоченную жизнь заставляют казаться невыносимо скучной; здоровье – благословение, о котором нельзя с уверенностью утверждать, что удастся его сохранить; брак не обязательно источник блаженства. По всем этим причинам счастье для большинства мужчин и женщин может быть скорее достижением, чем даром богов, и в процессе его достижения усилия, как внутренние, так и внешние, должны играть важную роль.

Результативность в любом практическом задании не пропорциональна эмоциям, которые мы вкладываем в его выполнение; напротив, эмоция подчас препятствует результативности. Требуется такое отношение: делать всё от нас зависящее, предоставив остальное судьбе. Смирение бывает двух видов: один коренится в отчаянии, другой в несокрушимой надежде. Первое плохо, второе хорошо.

Чем бы я ни занимался, меня может сразить смерть или какие-либо недуги; меня могут побороть враги; я могу обнаружить, что избрал неразумный путь, не ведущий к успеху. Провал сугубо личных надежд может быть неизбежен тысячью разных способов, но если личные цели были частью более общих чаяний во имя человечества, окончательного чувства поражения, в случае неуспеха, не будет.

Мудрый человек не замечает пыли, которую не вытерла горничная; картофель, который не доварил повар; сажу, не выметенную метлой. Я не имею в виду, что мудрый человек не предпринимает действий для исправления всего перечисленного, при условии, что у него есть на это время. Я только говорю, что он реагирует на них без эмоций. Беспокойство, недовольство и раздражение – эмоции, которые не служат никаким целям.

Глава XVII. Счастливый человек

Есть вещи, обязательные для счастья большинства людей, но это вещи простые: еда и кров, здоровье, любовь, успешная работа и уважение близких. Для некоторых важно еще родительство.

Когда внешние обстоятельства не вопиюще прискорбны, человек должен уметь достигнуть счастья, при условии, что его страсти и увлечения направлены вовне, а не внутрь.

Счастливый человек – тот, кто живет непредубежденно, со свободными, независимыми привязанностями и широким кругом интересов, кто оберегает свое счастье посредством этих привязанностей и увлечений, поскольку они, в свою очередь, делают его самого объектом интереса и симпатии многих других.
Вообще говоря, человек, получающий любовь и привязанность, как правило, тот же, кто их дарует.

Признавайтесь перед самим собой ежедневно по меньшей мере в одной болезненной истине; вы увидите, это столь же полезно, как ежедневное доброе дело для бойскаута.
Приучайте себя к пониманию, что жизнь стóит того, чтобы её прожить, даже не будь вы (хотя, конечно, вы такой и есть) неизмеримо выше всех ваших друзей в смысле добродетели и ума.

Счастливая жизнь в удивительной мере есть то же, что жизнь добродетельная. Профессиональные моралисты слишком много времени посвятили самоограничению, вследствие чего сделали акцент не там, где надо. В действительности необходимо не самоограничение, но такое направление интересов вовне, которое спонтанно и естественно приведет к действиям, какие человек, поглощенный стремлением к собственной добродетели, мог бы совершить только посредством сознательного самоотречения.

Несомненно, мы должны желать счастья для тех, кого любим, но не в качестве альтернативы нашему собственному счастью. По сути, вся антитеза между «я» и остальным миром, подразумеваемая теорией самоограничения, исчезает, едва лишь у нас появится какой-либо подлинный интерес к людям и предметам вне, помимо нас самих. Посредством этих интересов человек начинает чувствовать себя частью потока жизни; а не каким-то плотным отъединенным объектом вроде бильярдного шара, не имеющим отношения к остальным подобным объектам, кроме как в моменты ударов и столкновений.
Всё несчастье зависит от разделения или недостатка интеграции. Бывает дезинтеграция внутри «я» вследствие недостатка координации между сознательным и бессознательным; существует недостаток интеграции между «я» и обществом, когда эти двое не связаны силой объективных интересов и привязанностей.
Счастливый человек – это человек, который не страдает ни от одной из перечисленных неудач и неспособности к объединению; чья личность не настроена ни против себя, ни против мира.
Такой человек ощущает себя гражданином мироздания, свободно наслаждаясь зрелищем, какое оно предлагает и радостями, которые приносит; не тревожимый мыслями о смерти, поскольку он чувствует себя неотделимым от тех, кто придет после него. Именно в таком глубоком интуитивном единении с потоком жизни обретается величайшая радость.

источник: The Conquest of Happiness

Перевод – Е. Кузьмина © http://elenakuzmina.blogspot.com/

2 comments:

Daria Grishechkina said...

Елена, добрый день! Скажите, а прежние переводы Conquest of Happiness Вам попадались? Любопытно, издавалась ли эта книга ранее на русском?

Olena Kuzmina said...

Нет, Daria, не попадались - поэтому и взялась сама.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...