Tuesday, August 28, 2012

Мартина Франк: Трансгрессия – вот слово, которое я долго искала/ Martine Franck in conversation with John Berger


Джон: Мартина, почему бы не начать с конца? История становится историей, когда известен финал. Адам и Ева в райском саду становятся историей после изгнания, не до него. Золушка должна потерять свою хрустальную туфельку.

Твоя книга – совершенно незабываемая, потому что переворачивая страницы словно наблюдаешь одну непрерывную историю (хотя на самом деле ты делала массу отдельных репортажей), - твоя книга завершается восемью фотографиями, снятыми на острове Тори в Ирландии (Martine Franck “Tory Island Images”). Местность совершенно обнаженная, лишенная деревьев. Ощущение конечности, края связано с тем, что идти дальше нельзя, некуда; это подобно другим местам вдоль западного побережья Европы - Гебриды (Гебридские острова; архипелаг в Атлантическом океане, к западу от Шотландии; территория Великобритании), Лендс-Энд (букв. «конец земли», мыс на юго-западной оконечности полуострова Корнуолл; крайняя юго-западная точка Великобритании), мыс Финистерре (Испания). Буквально конец земли. Хочу спросить тебя о пейзажах - первые или самые удивительные, запомнившиеся с детства? Или такие, среди которых хотелось бы быть похороненной?

Мартина: Джон, я в тоннеле под Ла-Маншем, как раз на ничьей земле; я словно закрываю глаза и отпускаю образы, слова, позволяю им всплыть на поверхность.

Ты спрашиваешь о пейзажах. Самые ранние мои воспоминания – о пустыне: огромные кактусы, вертикальные скалы, песок, высохшее русло реки – монохромность, не считая случайного крохотного цветка, поражающего меня яркостью окраски. Из-за астмы моего брата мы на несколько месяцев поселились в Аризоне. Я остро осознавала окружающий пейзаж, потому что сидела верхом на лошади, вцепившись в её спину. Упасть можно было только на острые камни или колючие растения. Я заблудилась; я не знала, куда направляюсь; я была пленницей лошади, стремившейся избавиться от своей ноши и вернуться в стойло. Примечательно, что этот жуткий эпизод ассоциируется в памяти с моей первой ложью. Моя дневная школа находилась на краю пустыни, послеполуденное время мы проводили, отдыхая на деревянном балконе с видом на пустыню, а пышнотелая матрона раздавала нам по книге для чтения во время сиесты. Я потребовала книгу на французском, она удивилась: Ты разве читаешь по-французски? – Да, - самонадеянно ответила я. А позже она поймала меня за книгой, которую я держала вверх ногами!

Мартина Франк. Нотр-Дам де Лурд, 1994 год

Я раньше никогда не задумывалась о собственном погребении, но раз ты спрашиваешь, думаю, я бы хотела быть кремированной, и чтобы прах мой развеяли под красивым раскидистым деревом. Мне нравится идея цикла повторного использования. Только не прямо сейчас, пожалуйста!

Джон: По какой-то ассоциации, две твои истории напомнили мне фотографию девочки в Пушкинском музее, той, что читает название картины. Еще одно сбежавшее животное на картине!
Мартина Франк. Музей Пушкина, Москва, 1972 год

И это вовсе не анекдотическое совпадение, ведь многие, очень многие из твоих работ связаны с ожиданием, предчувствием, или с прыжком за грань досягаемости. Конечно, бывают исключения. Но зачастую этот «прыжок» - либо физический, буквальный, как с детьми на стене в ирландском Донеголе, либо внутренний, психический, как, например, юные тулку, наставляемые на путь мудрости.
Ты всегда мечтала быть фотографом? Никогда не хотела стать акробатом (в любом смысле)? Я всё возвращаюсь к понятию предчувствий, ожиданий. То, с чем беспрестанно играют актеры и дети.

Мартина: Нет, акробаткой я быть не хотела, но в юности мне нравились соревнования по скоростному спуску, а в детстве – прыжки в воду. Мой отец, помимо прочего, был отменным яхтсменом и участвовал в двух олимпийских играх. Летние и пасхальные каникулы мы посвящали хождению под парусом, но я так никогда и не превозмогла страх воды, вернее, пиетет к столь непредсказуемому природному явлению.
Мартина Франк. Графство Донегол, Ирландия. Летний шторм на море, 2000 год

Одна из последних фотографий, сделанных мною для этой книги [речь о книге Martine Franck “Tory Island Images”] – гигантские волны, разбивающиеся о камни острова Тори пугали меня несказанно. Я старалась подойти поближе, и в то же время боялась, что какая-то неожиданная волна просто слизнет меня с камней, сломает мне ногу или затащит куда-то в расщелину, где меня никто не найдет. Я всё повторяла себе: какая глупая была бы смерть!

Мой дедушка погиб, упав с дамбы в Остэнде (Бельгия), когда фотографировал двух моих кузин. Такое запросто может случиться, когда смотришь в объектив; на долю секунды ничто больше не существует, кроме пространства в кадре, а чтобы правильно выстроить кадр постоянно перемещаешься – вперед, назад, в сторону. Кинооператорам на съемках часто помогают, их ведут, поддерживают, направляют, - фотографам редко. В этом году мне исполнилось столько лет, сколько было деду, когда он умер.

Фотографирование сродни замещению. Я была болезненно застенчива, мне было трудно общаться с людьми. Камера в руках давала мне дело, занятие; причину находиться где-то; быть свидетелем, а не действующим лицом. Фотография необязательно ложь, но это и не истина. Это скорее мимолетное, субъективное впечатление. В фотографии мне больше всего нравится именно момент, которого невозможно предвидеть; нужно быть постоянно настороже, готовой принять, приветствовать неожиданное.

Джон: Но Мартина, мы говорим об одном и том же. Ты: «нужно быть постоянно настороже, готовой приветствовать неожиданное» - это то же, что я говорю о предчувствии. Это очень индивидуальная твоя черта. Для многих фотографов иначе... А посмотри на первые 12 снимков книги. А взгляни на чудесное фото пожилых женщин в Кобурге.
Мартина Франк. Кальвадос, Кобург, 1985 год

Как они обращаются с ребенком – это же как ожидание, близкое к магии.
А ты когда-нибудь делала автопортреты? Пришли мне, если да.
С возрастом человек становится менее застенчив? Застенчивость странная штука. Это не то же самое, что робость. Ведь в застенчивости есть элемент любознательности, верно? Дело в том, чтобы отважиться. Получается парадокс. Отважны те, кто застенчив.
Как возникла тема монахов? Это был просто еще один проект, или нечто особое?

Мартина: Еще одно совпадение: ты спрашиваешь меня о детях-монахах, и как раз сегодня я буду снимать демонстрацию в память о восстании тибетцев против Китая (10 марта 1959 года). Помню, ты упоминал Сьюзан Майзелас (Susan Meiselas, американская фотограф-документалист) как шекспировского глашатая сопротивления в Латинской Америке, а теперь движения курдов.
Я хотела бы думать, что добавляю хоть песчинку в дело сохранения Тибета.
Мартина Франк. Боднат, монастырь Tharlam Sakya. Тулку и наставник; отдых во время чтения сутр. 1997 год

А как изобразить положение тибетцев, не касаясь буддизма? Вся их культура связана с ним. Эти юные ламы, которых я фотографировала на протяжении последних лет, однажды станут духовными лидерами тибетцев (надеюсь, не только в изгнании). Как в наши Средние века, их культура сохраняется и предается монастырями. Жизнь юных лам похожа на английскую школу-интернат, только без упора на соревновательность и занятия спортом. Это спартанцы, это дисциплина; они носят особую «форму», их обучают, они станут элитой. Но всё это с гораздо большей любовью к ученикам, чем в школах Англии. Монахи относятся к ученикам почти по-матерински.
Моя мать в детстве давала мне читать Марка Твена, «Шерлок Холмс» Конан Дойла и Хичкок до сих пор среди любимых книг. Это возвращает нас к таинству жизни, та неожиданная сторона реальности, что неизменно застает врасплох, изумляет. Думаю, именно поэтому мне никогда не надоедает фотографирование.

Мартина Франк. Далай Лама и Анри Картье-Брессон, 1991 год

Ты задаешь мне много вопросов. Можно, я спрошу? Ты счастлив?

Джон: Счастлив? Я не верю, что счастье может быть длительным состоянием. Несчастье может, а вот счастье по своей природе – мгновение. Оно может длиться секунды, минуту, час, день и ночь, но не неделю. Несчастье может быть подобно бесконечной книге. А счастье гораздо больше похоже на фотографию! И это тесно связано с тем, о чем ты говорила: ощущение чуда, удивление.
Думаю, вторая половина моей жизни счастливей первой – здесь больше таких моментов. Мне кажется, в молодости мгновения счастья граничили с ощущением боли, а ныне это приют, укрытие.
Сегодня шел снег. У тебя на плечах снежинки. Ты где?

Мартина: Я была в Барселоне, участвовала в выставке, организованной 'les petits freres des Pauvres' [братьями неимущих]. Много лет назад я сделала книгу об отношении этой организации к старикам. Некоторые из тех фотографий были на выставке, а еще была групповая выставка по теме «Бедность и отверженность». Обстановка была сюрреалистическая – дивный средневековый дворец рядом с костелом с готическими рисунками святых и мучеников по стенам, скульптуры оплакивающей смерть Христа Девы Марии – и в этом пространстве, между ними – фотографии сегодняшних «мучеников»: бедняки, изгои, жертвы СПИДа. Интересно, заметят ли зрители иронию.
Мартина Франк. Из серии о работе французского Фонда помощи неимущим, 1986 год

Барселона – рай для фотографа; улицы полны жизни, можно заблудиться в старом городе – его не перестраивали и не испортили туристы. Каталанский музей романских фресок ошеломляет. Эти художники были великими портретистами, еще до Джотто, а мы даже не знаем их имен.

Джон: Вчера вечером, размышляя над тем, что именно делает твои работы безошибочно твоими, я нарисовал вот это. Что скажешь?

Мартина: Твой рисунок наводит на мысль о ком-то, крадущемся по тропинке – на цыпочках, чтобы не быть увиденным и услышанным. На самом деле, я вечно боюсь ушибить пальцы ног, поэтому редко хожу босиком и не ношу сандалии, особенно если фотографирую. «Разумная обувь» - вот что дает фотографу возможность быть проворным.

Мартина Франк. Уэртинг, Западный Сассекс. Пара дремает на парковой скамейке. 1980 год

Джон: Рисунок мной плох! Я хотел изобразить ступню, пересекающую черту, нарушающую некий барьер. Твои фотографии, одна за другой, будят это ощущение рубежа, - границы мгновения, - как на фото с тулку и монахом, у которого на голове голубь (см. статью). Всегда – переступить, нарушить установленные границы...

Мартина: Твои слова, Джон, вызывают в моем воображение множество образов, но я не уверена, что мы говорим об одном и том же. Ты сказал: «С другой стороны, это другое...» С другой стороны чего? Камеры?
Камера сама по себе рубеж, барьер, который непрерывно переступаешь, стремясь приблизиться к объекту съемки. В процессе этого нарушаешь границы; в этом есть чувство решимости, выхода за рамки, возможно, резкости и грубости, стремление стать невидимым.

Чтобы нарушить черту и оказаться на той стороне, нужно на мгновение забыть самое себя, почувствовать других. Поэтому как фотограф я одновременно пребываю в двух мирах. Это всё, что я могу сказать о своих ощущениях в процессе фотографирования – остальное остается в сфере подсознательного. Неповиновение, трансгрессия – вот слово, которое я долго искала.

источник
Перевод – Е. Кузьмина © http://elenakuzmina.blogspot.com/

Saturday, August 25, 2012

Мартина Франк: Откровенно говоря... / Martine Franck On Photography With Feeling (2010)

Фотоальбом Мартины Франк под названием «Женщины» (Women/Femmes) выходит в этом месяце в издательстве Steidl.

Мартина Франк - об одиночестве, близости и решимости.

«Меня всегда тянуло к людям, которые говорят «нет», которые идут собственным путем. Я думаю, женщинам в целом, чтобы достичь чего-либо, необходима определенная смелость, настойчивость и очень четкие, обдуманные идеи. Это меня восхищает. Мне не приносил страданий тот факт, что я женщина; я всегда делала то, что хотела делать. Иногда в том, что я - женщина, есть даже определенное преимущество. Я была в Индии, работала с мусульманками в деревнях; могу уверенно утверждать, что будь я мужчиной – возможности фотографировать там я была бы лишена.
Очень многие женщины крайне одиноки. Я тоже в разные периоды жизни испытывала одиночество, это вызывает у меня сопереживание и сочувствие.

Изучая буддизм, я научилась состраданию. Очень надеюсь, что мне присуще сострадание. Это не постоянное состояние, люди или какие-то ситуации могут не нравиться. Но фотографируя человека, я неизменно стараюсь представить себя на его месте. С теми женщинами в Индии, которых я снимала, у меня не было ничего общего, но в то же время меня глубоко тронуло и обеспокоило то, как они живут, выживают, как они пытаются протестовать. Это отождествление, опознавание себя в человеке, которого фотографируешь.
Мартина Франк. Портрет тибетской монахини. 2001 год

Разумеется, очень помогает, если находишь нечто помимо просто черного или белого фона, - какой-то элемент архитектуры, окружения, любимые предметы того, кого фотографируешь. Но когда делаю фотопортрет, я прежде всего ищу огонь в глазах, мерцание, быстрый взгляд, выражение лица, то, как сложены руки, – руки вообще крайне важны. Когда я делаю чей-то портрет, я много разговариваю с этим человеком, – чтобы в момент съемки люди подумали о моём вопросе, а не обо мне. Уверена, что разговаривать с людьми – очень важно; задавать вопросы, обсуждать, стараться создать определенную близость.

Я люблю снимать людей, которых общество забыло. Я много фотографирую пожилых, довольно часто – беженцев и изгоев. Это как с тибетцами: я не хочу, чтобы они канули в забвение, не хочу, чтобы исчезла их культура, нельзя, чтобы они утратили собственные корни.
Мартина Франк. Дом престарелых (Maison de Nanterre), 1978 год

Фотопортреты стариков я делала, будучи еще очень молодой, и теперь могу признаться, что приближаясь к возрасту тех, кого снимала тогда, чувствую, возможно, слишком полное отождествление. В юности я искала некие универсальные, общечеловеческие темы о том, чему суждено случиться со всеми нами. У всех появляются возвышенные идеи, когда старение – где-то там далеко. На старость очень интересно смотреть с расстояния, но когда сам приближаешься к ней, она уже не кажется столь захватывающей. Нынче меня больше интересует поколение помоложе.

Для фотографа важно сохранять любопытство, идти в ногу с событиями, происходящими в мире – в мире политики, искусства. Чем глубже понимаешь происходящее, тем лучше будут фотографии.

источник

* * *
Мартина Франк говорит: «Любопытство помогает открывать двери, заставляет преодолевать себя, путешествовать, встречаться с людьми». Она – одна из считанных женщин, получивших приглашение в начале 1980-х войти в фотоагентство Magnum Photos. Приехав в Париж в середине 1960-х, Франк стремительно завоевала репутацию автора интимных, нарративных портретов знаменитых художников и писателей своего – и любого другого, - времени, включая Мишеля Фуко (Michel Foucault), Марка Шагала (Marc Chagall) и Аньес Варда (Agnès Varda).
Мартина Франк. Портрет кинорежиссера Аньес Варда, 1983 год

Однако жгучий, безудержный интерес фотохудожницы к миру всегда балансировал на грани общепринятого, её излюбленными моделями становились изгои, заброшенные, пренебрегаемые, – и многие из них - женщины.

За свою более чем сорокалетнюю карьеру Мартина Франк побывала в самых разных уголках Земли, делая фотопортреты женщин, совершивших нечто знаменательное или неожиданное.
Мартина Франк. Нью-Йорк, столовая Армии спасения, 1979 год

Беженки собравшиеся в парижской церкви, спасаясь от депортации, японский традиционные танцовщицы в Киото, продавщицы свечей в Марокко, - любая фотография Мартины Франк честно и чётко рассказывает историю женского самоопределения.
В книге «Женщины» (Women/Femmes, издательство Steidl) собраны лучшие из таких фотопортретов. Это не только впечатляющий результат полувековой работы одной из самых талантливых фотографов нашего времени, - это доказательство силы и возможностей, заложенных в сострадании, любопытстве и простом умении видеть.

источник

Перевод – Е. Кузьмина © http://elenakuzmina.blogspot.com/

из серии фоторабот Мартины Франк «Женщины» (Women/Femmes):

слева: актриса Жюльетт Бинош, 1993 год
справа: актриса Жанна Моро, 1991 год


слева: актриса Изабель Юппер, 1981 год
справа: актриса Мария Голубкина, Москва, 2000 год

Thursday, August 23, 2012

Мартина Франк: картины в картинах / Martine Franck’s Pictures Within Pictures (2010)

июнь 2010
автор статьи – Марк Буссель (Mark Bussell), преподаватель Школы искусств (Tisch School of the Arts) Нью-Йоркского университета и Международного центра фотографии.

Я часто разглядываю фотографии, размышляя, о чем мог думать фотографируемый в момент съемки. Например, на ретроспективе Анри Картье-Брессона (Henri Cartier-Bresson) в Музее современного искусства размещены два фотопортрета его жены, Мартины Франк.

Вот изображение её ног, переплетенных под открытой книгой, - фото сделано в 1967 году. А еще дальше на стене – потрет Мартины 1975 года, где она пьет чай, глядя мимо камеры. О чем она думала тогда?

Мартина Франк рассказала об этом сама.
На фото 1967 года она была поглощена чтением книги: «Я и не думала, что Анри фотографирует мои ноги!»
А портрет 1975 года?
«У меня ужасно болела голова, я злилась, что он снимает меня, когда мне по-настоящему паршиво».

Трудно себе представить 72-летнюю госпожу Франк немощной и ослабленной. Она приехала в Нью-Йорк для продвижения шоу MoMA на телевидении, в прессе и в интернете; пробыла здесь всего несколько дней, затем вернулась домой в Париж, упаковала вещи заново и полетела в Индию, где снимала группы поддержки женщин. Непостижимым образом, путешествуя через все эти временные зоны, она находила минутку пообщаться со мной по телефону и эл. почте.

Началось всё с изучения истории искусств: «После нелегкой работы над дипломом в Школе Лувра (École du Louvre) – писала о влиянии кубизма на скульптуру, - я осознала, что не обладаю каким-то особым писательским талантом. Но эта исследовательская работа научила меня методичности».

Она нашла более подходящее средство самовыражения:
«В юности я была очень застенчива, а фотография помогала мне действовать в любой ситуации. К тому же стиль жизни фотографа утоляет мою любознательность - о людях и событиях в их жизни».

Мартина Франк с 1964 года делает фотографии Театра дю Солей (Théâtre du Soleil), с 1985 года – снимает Международную федерацию в поддержку неимущих (International Federation of Little Brothers of the Poor). Она участвовала в долгосрочных проектах, фотографируя дома престарелых и тибетских детей-буддистов.

Многие её работы изображают знаменитых фотографов:
На фото: Италия, 1986 год, Анри Картье-Брессон (слева) и итальянский фотограф Фердинандо Сианна (Ferdinando Scianna)

«Мне нравится снимать фотографов с фотоаппаратами, я всегда поглощена течением, скоротечностью времени».

Меня поражает, насколько часто в объектив Мартины Франк попадают люди в процессе смотрения, разглядывания.
На фото: Анри Картье-Брессон у картины Гойи в Музее Прадо, 1993 год

Намеренно ли она ловила такие моменты? Или подсознательно реагировала на действие других людей, потому что и сама поглощена смотрением? Ответ Мартины на оба вопроса: «Вне всяких сомнений, да».

В сентябре [2010] на английском и французском выходит альбом Мартины Франк под названием «Женщины» (“Women/Femmes”).
На фото: Тбилисские бани, март, 2004

Главы называются «Смотреть и чувствовать», «Изгнание», «За работой» и тому подобное – фотограф объединила результат труда пяти десятилетий, эти образы мощны и незабываемы, лишены ложного оптимизма, исполнены сочувствия без плаксивой жалости.

«Анри научил меня говорить «нет». Он научил меня быть избирательной, никогда не показывать фотографии, которые никто не захочет видеть опубликованными. Думаю ,сам он научился этому у Алексея Бродовича (Alexey Brodovitch, легендарный арт-директор из Harper’s Bazaar)».

Мартина Франк. Анри Картье-Брессон. Прованс — Альпы — Лазурный Берег, 1992 год

А как влияла на Анри она?
«Не имею понятия. Возможно, я научила его не терять самообладания в моем присутствии. Я просто уходила из комнаты, и он успокаивался».

источник: Martine Franck’s Pictures Within Pictures
Перевод – Е. Кузьмина © http://elenakuzmina.blogspot.com/

Wednesday, August 22, 2012

Мартина Франк: лучший кадр / Martine Franck's best shot (2006)

Мартина Франк:
«Этот снимок я сделала летом 1976 года. Национальный фонд фотографии (the Fondation Nationale de la Photographie) только что выдал мне грант... предстояло делать снимки французов на отдыхе. Я направлялась на поп и рок фестиваль, но по пути решила заехать проведать моего друга, архитектора (Alain Capeilleres). Я знала, что он только что закончил проектирование бассейна, о своей концепции он много рассказывал накануне, и мне было интересно взглянуть, что получилось».

* * *
Англия, лошадь в поле (1978)
Прекрасное поле с дикими цветами и лежащей лошадью визуально уничтожается натиском индустриализации. Человек, развивая промышленность, пренебрегает природой, окружающей средой. Горизонт исчез, – вместо него выросли очертания промышленных предприятий. Мартина Франк выступает в защиту окружающей среды, её работы влияют на зрителя, вызывая желание защитить природу, сохранить планету.

* * *
В 1985 году Мартина Франк сотрудничала с Международной федерацией в пользу неимущих (International Federation of Little Brothers), которая заботилась о стариках и отверженных обществом. Это фото – из коллекции портретов пожилых людей, перешагнувших столетний рубеж. Коллекция называется «Время стареть» - кульминация размышлений фотохудожницы о положении стариков в обществе, об их отторжении, изоляции. На этом фотопортрете пожилая женщина – ветхая и хрупкая от прожитых лет, - однако не утратившая бодрости духа и способности шутить. Мартина Франк много внимания уделяет теме старости, она никогда не изображает пожилых как ненужных или второсортных членов общества.

Еще пара портретов женщин в возрасте более ста лет:


* * *
Это был 1992 год, день рождения Мартины Франк [2 апреля - Е.К.]. Её муж, легендарный Анри Картье-Брессон спросил, что она хотела бы получить в качестве подарка.
- Нарисуй свой автопортрет, - попросила Мартина.
Анри тут же принялся за работу. Он сел на постель, перед зеркалом, а Мартина лежала сзади, наблюдая за мужем. Удивительно видеть сосредоточенного на рисовании Анри. И вдруг она увидела перед собою его тройное изображение – редкая возможность для фотографа.

* * *
1992 год. Южный Судан, лагерь беженцев около Торит (Torit) для детей-сирот. Рисунок антилопы сделал мальчик, изображенный на фотографии - сирота Абель.
Мартина Франк побывала в Судане и сделала серию фотографий из жизни африканских детей, лишенных крова.

* * *
Монастырь Сонада, Индия. Февраль 1993 года. Тибетский Новый год. Реинкарнированный Калу Ринпоче (Kalou Rimpotche) дремает на троне. Вокруг – разнообразные подношения в связи с Новым годом.

* * *
Мартина Франк: лучший кадр / Martine Franck's best shot
ноябрь 2006
Бельгийская фотограф Мартина Франк рассказывает о самом любимом своём снимке.


«Я не часто рассматриваю свои собственные фотографии, но эта всегда приносит мне радость. Поистине безупречный момент.

1996 год, я была в буддийском монастыре в Непале, делала серию снимков тулку – реинкарнировавших детей [Мартина Франк встретилась с тулку (Tulku, форма проявления Будды в обыденном мире; тибетцы называют тулку также ринпоче, драгоценность), юными ламами, которые считаются реинкарнациями великих духовных мастеров древности – Е.К.], каждый из которых получает образование под руководством одного наставника. Обычно он был знаком с человеком, реинкарнацией которого считается ребенок – часто это один и тот же наставник, поэтому между учеником и мастером устанавливаются почти родительски близкие отношения.

Детям-тулку приходится прилагать много усилий, ведь однажды они сами будут передавать Учение Будды. Этот мальчик немного сбивался, читая все те мантры, которые должен был заучить наизусть. Голубь уже находился в комнате, порхая с места на место. Буддисты любят животных, их было много повсюду в монастыре.

Я находилась в комнате примерно около часа, просто сидела и наблюдала. Я и представить не могла, что птица может усесться на голову монаху. В этом чудо фотографии – стремишься уловить моменты удивления.

Я оказалась в нужном месте в нужное время, с нужными линзами на камере. Будь это объектив с переменным фокусным расстоянием, мне не хватило бы времени на настройки. А у меня были две «лейки», 35- и 50-мм, обе уже настроенные в соответствии с данным освещением; и 35-мм лейка сработала как надо.

Эта картина для меня – символ мира, а также воплощение единства, взаимопонимания молодых и пожилых. Хотя, разумеется, в момент фотографирования я об этом не думала – тогда всё сработало инстинктивно. Наверное, только позднее начинаешь осознавать подлинный смысл сделанного снимка.

Вернувшись из Непала, я показала это фото своему близкому другу, фотографу Йозефу Кудельке (Josef Koudelka), и он сказал: «Мартина, даже если бы ты привезла из Индии одно это фото, твоя поездка себя оправдала бы».

* * *
1996 год. Тензин Осэл Ринпоче (Tenzin Osel Rinpoche) – 11-летний испанец, в настоящее время проходит обучение в монастыре Сэра (Seraje); живет с отцом и братом. Он обучается с личными наставниками, но через несколько лет начнет вести диспуты с другими монахами.
На фото: практика в тибетском письме
UPD: Осэл Хита не закончил образование и не стал Ламой. см.: 1, 2, 3
* * *
1996 год. Боднат (Bodnath), Катманду (Непал), монастырь Шечен (Shechen Monastery)
Тулку Dohje Gyaltsen, 5 лет

Два или три года спустя после смерти выдающиеся ламы перерождаются в теле ребенка. Поиск такого ребенка ведется исходя из информации, оставленной самим ламой, а также учитывая сны, видения и интуицию оставшихся лам. Тулку обнаруживают в возрасте 3-4-х лет, провозглашают в 4 или 5 лет, а затем в возрасте 6 лет тулку поступают в монастырь. По правилам монастыря, каждый тулку обучается наставником; видеться с юными монахами своей возрастной группы тулку запрещено, или же количество подобных встреч ограничено.
Ринпоче, буквально «драгоценный» — уважительный титул для именования высших лам и перерожденцев (тулку) в тибетском буддизме и в религии Бон.

* * *
Каждый год монахи из трех основных монастырей традиции Гэлуг (Сэра, Дрепунг и Ганден) собираются для проведения диспутов, которые длятся с утра до вечера в течение трех недель.
В этом году (1996) монахи собрались в Сэра (Sera), состоящий их двух отделений: Seraje и Serame.
Диспуты во дворе главного храма

* * *
Боднат, 1998. Монастырь Пуллахари (Pullahari Monastery). Тулку Jamson Kongtrul Rinpoche IV.
Признан тулку и полгода назад привезен родителями из Тибета для обучения в Непале.

источники: 1, 2

Перевод – Е. Кузьмина © http://elenakuzmina.blogspot.com/

Tuesday, August 21, 2012

Хайку - летние картинки / summer haiku (and haiku poets)

* * *
дыни так нагреты,
показались из своих
лиственных укрытий.

- Кёрай (Kyorai, 1651–1704) -

Мукаи Кёрай, ученик и друг Басё, один из лучших поэтов его школы; записал беседы Басё о поэтическом искусстве.

Настоящее имя – Мукай Канэтоки (Mukai Kanetoki), другое прозвище – Ракусиса (Rakushisha). Сын придворного лекаря.
Обучался как самурай, но в 23 года оставил военное искусство и полностью посвятил себя поэзии.

В 1684 году познакомился с учеником Басё по имени Такарай Кикаку (Takarai Kikaku), и вскоре после этого сам Кёрай стал учеником и последователем.
Он стремился к созданию стихов, где каждое слово существенно и не может быть изменено без ущерба для смысла произведения.



* * *
Мацуо Басё:

веет прохладой от
дыни в земле налипшей
из-за влаги росистой.

Никогда не забудь
сверкающих росинок
привкус печальный.

Достоин восхищенья тот,
кто, видя молнии сверканье,
не думает: как быстротечна жизнь.

(портрет Басё кисти Бусона)

* * *
Масаока Сики:

Мотыга стоит,
никого нет в округе.
Жара...

Жизнь моя –
сколько еще осталось?
Эта ночь коротка.

Купы облаков –
белизны чреда плывет
скапливаясь к югу.

Вздыбленные облака –
на камешек для смешиванья краски
карабкается муравей.

Едва вошел в летнюю рощу –
ни следа от него
не стало.

И богачи приходят
пить из этого чистого родника,
и медведи.

Форели стайка
промелькнула:
цвет воды.

На камне бабочка
заснула; тебе приснится
моей судьбы печаль.

Больших деревьев много,
названий их не знаю:
голоса цикад.

Цикада видна,
когда, переставая верещать,
взлетит.

Отражаются
в глазах стрекозы
далёкие холмы.

Розы;
цветы легко нарисовать,
листву труднее.

Масаока Сики (1867 – 1902) – наиболее влиятельный поэт и теоретик поэзии, считается одним из четырех величайших поэтов хайку за всю историю жанра, наряду с Мацуо Басё, Ёса-но Бусоном и Кобаяси Исса.

* * *
роса на цветках
а прольется -
станет просто водою.

- Фукуда Тиё-ни (1703 - 1775) -

(Fukuda Chiyo-ni / Kaga no Chiyo, 1703 – 2 октября 1775)
- Тиё-ни родилась в Матто, провинция Кага (ныне Хакусан, преф. Исикава) в семье рамочных дел мастера.

Начала писать хайку с детства.

Её учителями были последователи Мацуо Басё.
Уже в 17 лет она была знаменитой поэтессой.
Однако о жизни Тиё-ни сохранилось мало сведений.
Считается, что в 18 лет она вышла замуж, родила сына, но в 25 лет овдовела и вскоре утратила и ребенка.

В 1753 году 50-летняя Тиё-ни стала буддийской монахиней, приняв имя Соэн.
Оставшуюся жизнь она провела странствуя по Японии.

* * *
Облетели цветы,
наши души теперь
безмятежны.

- Мацумото Кою-ни (Matsumoto Koyu-ni, XVIII век) -

* * *
прохладный ветерок
наполняет свод пустых небес
голосом сосны.

- Уэдзима Оницура (Uejima Onitsura, 1661-1738) - 

* * *
Ёса Бусон (Yosa Buson, 1716–1783):

Увидеть можно: утра ветерок
зыблет шерстку
гусеницы.


плакучая ива
корни свои позабыла
в траве молодой.

цветок или ягода
упала в воду
в летней роще?

Ёса Бусон, или Ёса но Бусон (Yosa Buson, Yosa no Buson, 1716 – 25 декабря 1783) - знаменитый поэт и художник. Родился в семье сельского старосты в деревне Кэма, провинция Сэтцу (Settsu Province), неподалёку от Осаки. Бусон – псевдоним, которым поэт подписывал свои творения в зрелом возрасте (до этого он использовал и другие псевдонимы), а настоящая фамилия его – Танигути (Taniguchi).
Когда ему было около 20 лет, Бусон отправился в Эдо (нынешний Токио) и изучал поэзию под руководством мастера хайкай Хаяно Хадзин (Hayano Hajin, 1676-1742). После смерти мастера Бусон перебрался в провинцию Симёса (Shimōsa Province, территория современной префектуры Ибараки (Ibaraki). Следуя по стопам своего идола Мацуо Басё, Бусон бродил северными окраинами Хонсю, которые вдохновили Басё на создание его знаменитых путевых дневников «По тропинкам Севера». Свои собственные заметки путешественника Бусон опубликовал в 1744 году, тогда же впервые использовав этот псевдоним.

После скитаний по разным областям Японии, включая Танго (Tango, север современной префектуры Киото) и Сануки (Sanuki, преф. Кагава на Сикоку), Бусон обосновался в Киото. Было ему в это время 42 года. Примерно в это время он начал писать под именем Ёса, по названию родного городка матери, Ёса в провинции Танго.

В 45 лет Бусон женился, у него родилась дочь Куно. С этого времени Бусон безвыездно проживал в Киото, занимаясь сочинением и преподаванием поэтического мастерства.

Умер Ёса Бусон в возрасте 68 лет, похоронен в Конпуку-дзи (Konpuku-ji) в Киото.

Бусон принимал активное участие в движении «Назад к Басё».
Он писал в период, когда поэзия хайку больше ассоциировалась с шуточными и развлекательными стихами, и стремился возродить высокий стиль поэзии, как при жизни Басё. Бусон принимал активное участие в кружке любителей хайку, а также был инициатором восстановления так называемой «Банановой хижины» и организатором грандиозного собрания поэтов в память Басё [подобные вечера, но уже в честь самого Бусона, организовывал позднее Масаока Сики - в декабре, в годовщину смерти поэта - Е.К.].

рисунки Бусона; слева внизу: Ёса Бусон "Летние удовольствия" (1771)


*
Ёса Бусон, автопортрет (хайга), примерно 1771 год
Чернила на бумаге, лист альбомный.
Ночь.
Кусаю смерзшуюся кисть
оставшимся зубом.

Нищий поэт-художник в зимний вечер. Он стар и немощен, но продолжает рисовать.

еще рисунки Ёсы Бусона

Несмотря на все написанные хокку и эссе, при жизни Ёса пользовался известностью прежде всего как живописец и был одним из столпов школы «художников-интеллектуалов» (бундзинга), которые видели свой идеал в классической китайской живописи. В живописном наследии Бусона – многочисленные пейзажи, хайга (иллюстрации к хайку), портрет Басё (см. выше).
А в историю японской культуры Бусон вошёл прежде всего как поэт – мастер хайку.

* * *
спокойны летние дни,
годов скоротечность
забыта.

-Тайги -

Тан Тайги / Tan Taigi (1709 -1771 или ?1738 - 1791)
В возрасте 40 лет стал священником в храме Дайтоку-дзи (Daitoku-Ji) в Киото. В поздние годы жил отшельником в Fuya-An. Любил компанию и сакэ.
Любил повторять:

Молясь Будде - пишу хайку,
Молясь богам синто – пишу хайку.

Умер от опухоли мозга. Похоронен в храме Корин-дзи (Korin-ji) в Киото.

* * *
Кобаяси Исса (1763-1827):

скрыты от взгляда
воришки, не тронуты им -
дыни в прохладной тени.

вытянул я ноги, отдыхая,
над ними –
купы облаков.

юный оленёнок –
бабочку стряхнул он
и снова спит.

прячусь с бабочкой
под покровом тенистых деревьев, -
и это тоже карма жизни прошлой.

комары при свете дня –
Будда прячет их
за своей спиною.

цветок пеона
пришлось измерить
веером моим.

достойно поздравлений:
москиты этим летом
и меня не жалили.

серебристые рыбки
плывут, спасаясь – и среди них
родители и дети.

* * *
цветок опавший вновь
взлетел на ветку.
то бабочка была.

- Моритакэ -

Аракида Моритакэ (Arakida Moritake, 1473 – 30 августа 1549) японский поэт, синтоист. В возрасте 69 лет стал главным священником храма Inner Ise.

* * *
светлячок
дорогу освещает
и тому, кто гонится за ним.

- Отомо Оэмару (1722–1805) -


Мастер Фукуруни (Master Furukuni), более известный как Отомо Оэмару (Otomo Oemaru).
Был успешным дельцом, в Осаке владел контрой почтовых курьеров хикьяку (hikyaku), доставлявших послания в Киото, Эдо и Осаку.

Благодаря многочисленным связям, богатству и щедрости, стал весьма влиятельным.
Его стиль хайкай – свободный непрофессиональный юхай (yuhai).
Путевой дневник Отомо Оэмару «Три месяца, четыре месяца в отдаленных районах» (Agata no Mitsuki Yotsuki) описывает 180-дневное паломничество, предпринятое, когда ему было 80 лет.
(source: Japanese Women Poets: An Anthology. By Hiroaki Sato)

* * *
бабочка
когда и гонятся за ней
неспешна.

- Гараку (Garaku) -
Об авторе никаких биографических подробностей нет.

Перевод – Е. Кузьмина © http://elenakuzmina.blogspot.com/

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...