Tuesday, August 28, 2007

Кундера, "Неведение": Ты можешь вернуться домой, но всё переменилось. / Kundera, Ignorance: You Can Go Home Again, But Everything Has Changed

Источник: Newsweek, U.S. Edition / November 11, 2002, / By Andrew Nagorski

Эмигрантская жизнь состоит из определенных констант. Кошмарный сон, в котором твой самолет отклонился от курса и сел в аэропорту страны, где ты родился, - и где тебя ждут вооруженные люди в униформе. Ностальгические мечтания о живописном пейзаже или прекрасной дорожке в лесу твоей прежней жизни. Поглощенность памятью, усиленная знанием, что страна, где ты провел юность, закрыта для тебя навсегда. Но что происходит, когда это оказывается неверным предположением, когда, как в 1989-м, тоталитарный режим пал и эмигранты вольны вернуться домой?

Таковы вопросы, поднятые в последнем романе Милана Кундеры, «Неведение», «который доказывает, что после заслуженно прохладных отзывов на предыдущие работы, «Бессмертие» и «Неспешность», чешский писатель, живущий во Франции, снова на вершине успеха».

Ирена, которая живет во Франции с тех пор, как Советы раздавили Пражскую весну в 1968 году, и Йозеф, который ненадолго встретился с ней перед эмиграцией в Данию, отправляются, каждый сам по себе, в страну, бывшую когда-то для них родной. Сильви, французская подруга Ирены, уверяет, что это будет «твое великое возвращение». Но по тону Кундеры читатель догадывается, что возвращение будет скорее разочаровывающим, чем великим, скорее дезориентирующим, чем приносящим удовлетворение. В параллельных историях Ирены и Йозефа - которые пересекаются только в финале – писатель освещает каждую подробность, каждую эмоцию. Его величайшее достижение - в умении заставить даже самого оседлого и малоподвижного читателя смотреть на мир глазами эмигранта.

Наиболее красноречивые, волнующие моменты – когда Ирена и Йозеф сталкиваются с друзьями и членами семей, оставшимися на родине. Ирена приглашает в ресторан группу приятельниц, в надежде продемонстрировать свою зрелость, обретенную за годы жизни за рубежом. Она угощает их дорогим бордо, но женщины заказывают пиво. «Отказ от вина – отказ от нее самой», - понимает она, или по крайней мере та Ирена, что живет в Париже совсем иной жизнью, чем они. Чтó бы она ни пыталась рассказать им о своей жизни – их ничего не интересует. Вместо этого, женщины проверяют, помнит ли она события из их общей юности – пытаясь предать забвению последние двадцать лет ее жизни, «словно они ампутировали голени и ступни приставили прямо к коленям».

Йозеф покороблен первой встречей с братом и золовкой, которые обеспокоены преимущественно тем, захочет ли он забрать что-то из принадлежащих ему вещей ("он с трудом узнаёт мир, в котором жил, но непрестанно натыкается на следы своей жизни: свои брюки, свой галстук он видит на теле переживших его, естественно, поделивших вещи между собой; он видит всё и ничего не требует - мертвые робки"). Он чувствует себя «мертвецом, восставшим из могилы спустя двадцать лет». Когда Йозеф пытается спросить своего старого друга, самоотверженного коммуниста, у которого хватило смелости его защищать, что тот думает о старых обвинениях – ответа он не получает. Его вопросы «не столько опрометчивы, сколько устарелые», понимает он, ведь чехи уже давно миновали стадию, когда они могли бы пристально вглядеться в самих себя. Разобщение во всем – даже в диссонансном звучании музыки речи. «Йозеф слушал звуки незнакомого языка, каждое слово которого было ему понятно», - пишет Кундера. Язык же самого автора этой небольшой книги поистине виртуозен.

Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://elenakuzmina.blogspot.com/

No comments:

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...