Thursday, May 24, 2007

Мишель Уэльбек: провокатор / Houellebecq: Le Provocateur

Оригинал статьи: 10 Sept. 2000 Le Provocateur // By Emily Eakin // Photograph by Lise Sarfati
Мишель Уэльбек (Michel Houellebecq) - самый противоречивый французский романист последних десятилетий. Но самое шокирующее в «Элементарных частицах» - вовсе не секс, а его нападки на все те ценности, которыми дорожит поколение 1960-х.

Аномия (anomie) – заболевание, поразившее французских романистов. Но даже по стандартам страны, которая дала нам Пруста (Proust) (прикованного к постели неврастеника) и Сартра (Sartre) (автора "Тошноты"), Мишель Уэльбек являет собой особенно острый случай заболевания. Уэльбек – величайшая литературная сенсация Франции за последние 20 лет - и его страдание огромно.

Проводить выходные в его компании означает стать невольным участником эксперимента по лишению себя сенсорных ощущений. Внешние раздражители сведены к минимуму. Физическое движение не приветствуется. То же самое с разговорами и едой, а также любой другой деятельностью, которая могла бы отвлечь от основной цели – протянуть с утра субботы до ночи воскресенья с максимально выключенным сознанием. Жизнь за пределами Дублина, куда Уэльбек переехал из Парижа в прошлом году, способствует этому: он почти никого в городе не знает и не любит говорить на английском языке. Когда в июне я позвонила в двери его дома в пригороде, я была первым человеком, сделавшим это за довольно долгое время. Уэльбек сам открыл мне дверь, удивленно поморгал своими грустными карими глазами и проводил меня в гостиную. Он свернулся в кресле с пачкой Silk Cuts, бутылкой Jim Beam и едва двигался в течение всего уикэнда. Он любезно бормотал в ответ на мои вопросы, но окончить предложение часто оказывалось выше его сил. Казалось, он полностью поглощен тихим тяжелым трудом существования. Жена Уэльбека, Мари-Пьер, приходила и уходила, снова наполняя стаканы и вытряхивая пепельницу. К концу дня комната была плотно завешена дымом, а Уэльбек был уже нетрезв. Через дверь, наполовину скрытую за портьерами, находился балкон и прямо за ним - серое пространство Ирландского моря. Когда я спросила Уэльбека о приливе, он казался озадаченным. «Я знаю, они бывают. Но мы закрываем занавески».

К тому времени, когда мы сели обедать - в гостиной комнате - он был слишком пьян, чтобы есть. Он ковырял вареного краба; кусочек оказался у него на рукаве. Голова начала кивать; веки опустились. Но впервые за весь день он выглядел почти веселым. «Я - звезда французской литературы,» - невнятно произносил он. «Самый радикальный из всех». Наклонился и потрогал моё колено: «Как ваше имя, еще раз?» - пробормотал он. «Хотите сняться в моем эротическом фильме?»

Во Франции Уэльбек (произносится по-английски WELL-beck) известен по многим причинам. Но в качестве замкнутого, погруженного в себя – вряд ли. Для двадцати- и больше –летних он - герой; для чадолюбивых сторонников демографического взрыва - угроза обществу. Его также считают порнографом, сталинистом, расистом, женофобом, нигилистом, реакционером, поклонником евгеники и гомофобом. Французы, кажется, сходятся во мнении относительно Уэльбека только в одном - он является первым французским романистом со времен Бальзака, книги которого охватывают социальные реалии современной жизни. Это экстраординарное утверждение - тем более принимая во внимание явное отвращение Уэльбека к миру. Но «экстраординарный» - слово, которое лучше всего подытоживает карьеру Уэльбека. Несколько лет назад он был неприметным поэтом и выздоравливающим пациентом психиатрической клиники, который написал единственный роман и целыми днями занимался настройкой компьютеров во французском парламенте. Потом в 1998 году он опубликовал «Элементарные частицы». Роман, наполненный страданиями и подробными описаниями секса, был продан в количестве 300 000 экземпляров и спровоцировал общенациональный словесный обмен ударами, ранее во Франции невиданный.

Обсуждаемый на первых полосах «Le Monde» и осуждаемый католической прессой, роман резко поделил жюри Гонкуровской премии (Prix Goncourt), главной литературной награды Франции. (Награда досталась кому-то другому). Тем временем французское поколение икс основало в Интернете фан-клуб поклонников Уэльбека, чтобы обсуждать его родство с философией Ницше и Селина. «Неожиданно все свелось к приятию или неприятию «Элементарный частиц» - также как когда-то приходилось согласиться или не согласиться с «Гуэрникой» Пикассо,» - ворчала «Le Monde».

Теперь, в свои 42, Уэльбек – своего рода богатая лицензия. Он решился заняться музыкой (записал компакт-диск, где начитывает свои стихи под музыку, и съездил в турне по Франции с рок-группой) и телевидением (режиссирует эротический фильм для Canal Plus); его лицо расклеено на досках объявлений повсюду в метро. Надеясь, что он окажется столь же провокационным – и финансово выгодным - на английском языке, Knopf в ноябре выпускает «Элементарные частицы» в переводе – в количестве 40 000 экземпляров – щедрость, редко расточаемая в адрес иностранного романа.

Это – донкихотское пари. Книга Уэльбека - оригинальное произведение искусства, ироническое, интеллектуальное; и столь же герметичное и изящное, как доказательство геометрии. Произведение также значительно более мрачное, чем любой французский роман о сексе и смерти за последнее время. «Элементарные частицы» повествуют историю Брюно и Мишеля, сводных братьев, которых в юном возрасте безответственные родители-хиппи сбывают бабушке и дедушке. Брюно вырос и стал ненавидящим себя и помешанным на сексе пациентом психбольницы, который, хоть и «готов пойти на край земли» ради сексапильной плоти «обернутой в мини-юбку», редко бывает удовлетворен. Он бросил единственную женщину, которая его любила, когда та стала инвалидом, прикованным к креслу. Что касается Мишеля, он стал молекулярным биологом, находящимся в хронической депрессии, и покончил самоубийством на ирландском побережье - но оставив проект по созданию новой разновидности совершенно рациональных человеческих клонов, единственную надежду на спасение человечества от самоуничтожения. В остроумном повороте сюжета, который выясняется только в самом конце, рассказчиком книги оказывается одним из таких клонов, а роман – саркастичной историей о вымершей теперь человеческой расе.

Изломанные герои, безэмоциональная проза и клинические описания группового секса («Брюно и Руди менялись, проникая в Анналору») – глубоко волнующи. Но протест французов вызвало другое: воинственная идеология книги. «Элементарные частицы» прилагают усилия, чтобы убедить нас: Брюно и Мишель – не продукты дурного воспитания или немой фортуны. Они скорее жертвы культуры, наводненной ценностями, возникшими после 1960-х. На протяжении 272 страниц романа Уэльбек каталогизирует устрашающее число предполагаемых бедствий – свободный рынок, New Age, легализация абортов, возросшее число разводов, материализм, распущенность - и кладет их у двери идеализма контр-культуры. Согласно вольной исторической логике романа, 1960-е были началом не мира и процветания, но эгоизма, страдания и насилия. «В некотором смысле, - размышляет Брюно в одном из отступлений, - серийные убийцы 1990-х были духовными детьми хиппи 60-х». Для тех, кто был достаточно удачлив, чтобы избежать криминальной судьбы, утверждает книга, награда – одиночество. «Мы живем в мире, в котором больше нет связей,» - сказал мне Уэльбек. «Мы – лишь частицы. Это простая метафора».

Самую сильную досаду вызывает у него то, что случилось с сексом. Клуб парижских свингеров, завсегдатаем которого был Брюно – апофеоз сексуального освобождения, пошедшего по ложному пути развития. Эротические возможности наличествуют в изобилии, но секс в клубе - в конечном счете лишь еще одно соревнование на свободном рынке, соревнование, где побеждает самый сильный и самый красивый. Бруно не соответствует требованиям. Он заканчивает тем, что поселяется в психиатрической больнице, где планирует провести остаток дней, принимая лекарства, убивающие его либидо.

«Во Франции сексуальная революция никогда не прекращалась,» - сказал Уэльбек. «Сейчас можно делать всё, что хочешь. Проблема в том, что люди больше не получают удовольствия от секса. Например, всё больше белых женщин не хотят встречаться с белыми мужчинами. Они недостаточно мужественны. А белые мужчины хотят встречаться с черными или арабками. Дело не в расовой принадлежности, а в том, что для этих женщин секс всё еще запретен. Вот идеал: когда у вас есть свобода, но и что-то новое».

Опрометчивые рассуждения на темы социологии – ставшие причиной его неприятностей, факт которых он высокомерно отклоняет. «То, что я пишу – правда,» - безмятежно заявил он мне. Многие парижане с этим не согласны. Во Франции Уэльбек имеет дурную репутацию еще и потому, что дал Мишелю, своему антигерою- биологу фамилию – Дзержинский – как и у высокопоставленного чиновник сталинских времен; а затем защищался, говоря, что Сталин был не таким уж плохим парнем. В конце концов Уэльбек сказал французскому журналу, что Сталин «убил много анархистов». Его антипатия к демократии («Свобода - эквивалент страдания,» - сказал он по французскому телевидению) вызвала заламывание рук среди интеллигенции. Его вера, тем не менее, остается непоколебимой. «Я нахожу себя морально безупречным,» - сказал он. Или, как выразилась Мари-Пьер: «Мишель не в депрессии. Это мир депрессивен».

Первоначально целью Уэльбека было изменение мира. Его первый роман, «Расширение пространства борьбы», вышедший в 1994 году, изображает физически отталкивающего компьютерщика, который одержим нереализуемой идеей найти женщину для занятий сексом. Вместо потери девственности он теряет жизнь в автокатастрофе. Уэльбек полагал, что книга заставит людей пересмотреть отношение к физической красоте, которая имеет сейчас первостепенное значение. «Я был уверен, что роман вызовет социальные изменения, - сказал он. - Теперь я думаю, что это была мания величия. Когда сегодня вы идете в клуб, вы видите то же самое, что и шесть лет назад. Роман никогда не изменит ничего в мире».

В «Элементарных частицах» Уэльбек оставил фантазию о спасении мира и попробовал представить вместо него другой, более совершенный. Общество человеческих клонов в конце книги приравнивает идею Уэльбека к утопии. Освобожденная от кандалов воспроизводства, дарвинистская соревновательность исчезает. Эгоизм, насилие и жадность также исчезли. Что касается секса, он существует только для забавы: имея сенсоры удовольствия, взятые с гениталий обоих полов и распределенные по всей поверхности кожи, каждый клон - гермафродит, предназначенный к жизни, полной «новых невообразимых эротических возможностей». Уэльбек – проповедующий открытый брак, регулярно посещающий клубы свингеров и подсчитавший, что спит с 25 женщинами в год - сказал, что не может представить что-то более приятное, чем «наличие клиторов по всему телу».

Неужели Уэльбек, распутник-вольнодумец, виновен в том, что не практикует то, что проповедует? «Он интересен, потому что так противоречив, - сказал Фредерик Бегбедер, французский романист. - Он говорит, что мир – это кошмар, потому что мы – творения, производные собственных желаний, и индивидуальная свобода ведет нас к разрушению и отчаянию. Он говорит все это, но в жизни поступает противоположным образом. В некотором смысле он – идеальный пример всего того, что он ненавидит."

Друзья Уэльбека не удивлены изгнанием за границу, которое он сам себе навязал. Они удивлены тем, что он вообще жив. «Он много страдал, - сказал Бегбедер. - Я думаю, что он вернулся из такого места, где нормальный человек покончил бы самоубийством. И это объясняет все». Он родился на французском острове Реюнион, у побережья Мадагаскара, в 1958 году - сын проводника в горах и матери-врача. Как и родители его главных героев, рожденных под несчастливой звездой, родители самого Уэльбека принадлежали к хиппи и не были преданными ни друг другу, ни воспитанию детей. И в возрасте 6 лет Мишеля отправили к бабушке на юго-запад от Парижа. Он понятия не имеет, где сейчас его родители - и вообще живы ли они.

Будучи учеником средней школы Уэльбек проводил часы в одиночестве, наблюдая за поездами на станции, находившейся по соседству. «Я бы сел на поезд и поехал в никуда, - вспоминал он. – Только сесть и сойти». Он часто бывает в депрессии. Бегбедер осознал, насколько глубока депрессия, не так давно, однажды вечером - когда вставил компакт-диск с балладой Moody Blues в проигрыватель и увидел, что Уэльбек разрыдался: «Он начал плакать, плакать. Наконец он объяснил, что на всех вечеринках, когда ему было 18, все мальчики и девочки танцевали медленный танец под эту песню, но он был один и никто с ним не разговаривал, потому что он был уродлив». С другой стороны, сухо добавил Бегбедер, Уэльбек «любит патетику - вся его работа состоит в том, чтобы быть патетическим».

В 18 лет Уэльбек был признан непригодным для военной службы во Франции из-за пристрастия к морфию. В 1980 он закончил колледж, получив степень в сельскохозяйственном машиностроении. Он женился, у него родился сына, развелся. В течение нескольких лет он был безработным, пил запоем и то лечился, то выходил из психиатрических лечебниц, где его лечили от тревоги и беспокойства. «Пока я не встретил писателей, самые интересные люди, которых я знал, были пациенты в психбольницах,» - сказал он. Приблизительно в это же время он начал печатать стихи. Но только когда он начал работать инженером программного обеспечения в 1991 году, он нашел свои настоящие темы как романист – ежедневная рутина работающего неудачника.

«Расширение пространства борьбы» содержит первую артикуляцию большой темы Уэльбека: свободный выбор для всех означает страдание для большинства. «В совершенной либеральной экономической системе некоторые накопят значительные состояния; другие будут барахтаться в безработице и несчастьях,» - объясняет рассказчик. - В совершенной либеральной сексуальной системе некоторые будут наслаждаться разнообразной и захватывающей эротической жизнью, остальные будут низведены до мастурбации и одиночества». Фактически игнорируемая прессой, книга была продана в количестве 20 000 экземпляров, благодаря устной информации. Скандальный успех «Элементарных частиц» четыре года спустя подтвердил его литературное господство.

Это был удачный ход. В стране, где писатели в подавляющем большинстве принадлежат высшему обществу и великим школам, Уэльбек стал оскорблением. Он был мелким буржуа из провинции, закончивший профессионально-техническое училище. Более того, он был безразличен к французской литературе. Самый близкий ему предшественник - британским писатель Олдос Хаксли, чей «Дивный новый мир» также обуян темой евгеники. Его любимой книгой была "Волшебная гора", философский роман Томаса Манна, написанный в клинике душевнобольных. «Это очень странно для французской традиции – помещать в роман идеи,» - сказал Уэльбек.

В некоторой степени статус аутсайдера работал на Уэльбека. Десятилетиями французская литература терпела неудачи. Стойкие приверженцы послевоенной беллетристики, романисты типа Натали Саррот (Nathalie Sarraute), Маргарит Дюра (Marguerite Duras) и Алена Робб-Грилле (Alain Robbe-Grillet) - или на пенсии, или умерли, а новый роман (nouveau roman) – это бессюжетное, бесхарактерное упражнение в абстракции – считается нечитабельной скукой. «Годами французские романисты не отваживались атаковать большие темы, - жаловался Франсуа Нуриссье (François Nourissier), президент Гонкуровского комитета (Prix Goncourt). – Была война в Алжире. Ни одного романа! Во французском обществе был этот невероятный переворот, ставший многонациональным. Ни одного романа».

Роман Уэльбека, несомненно, наступает на большую тему. Но написать, как это сделал он, что 1960-е были мошенничеством; что мифологизированные студенческие бунты мая 1968 были в большей мере ошибочным индивидуализмом, чем пылающим идеализмом – это либеральные круги считают равносильным мятежу. «Мы все раздавлены весом 1960-х - в кино, музыке, книгах, - сказал Гийом Дюран (Guillaume Durand), ведущий французского ток-шоу. «А тут Уэльбек, заявляющий, что 60-е были ничем. Это заставило людей его ненавидеть».

Это также сделало его богатым и известным, хотя будучи у него в Дублине вы бы никогда так не подумали. Его гардероб - пара темных хлопчатобумажных летних брюк и несколько фланелевых рубашек – навевает мысли об аскетизме аспиранта. То же с его диетой: кофе и табак, разбавленные случайными попойками. («Я не люблю есть, - сказал он мне. - Я люблю только секс»). Книжные полки в его доме дешевы, а обои начинают облазить. (Уэльбек и Мари-Пьер, на которой он женился в 1998, планируют переехать в дом на острове на юго-западном побережье Ирландии, где больше овец, чем людей). Уэльбек сказал, что наличие денег изменило его жизнь только в одном решающем аспекте: это позволило ему избежать «кошмара» быть служащим. Слава более двойственное благо. «Слишком велико давление,» - пожаловался он. С другой стороны, он признаёт, «моя сексуальная жизнь обогатилась».

Но даже этот задира не может не зависеть от определенных трудностей, необходимых для поддержания известности. В июле Уэльбек покинул своё убежище в Дублине, чтобы провести неделю в Париже, заботясь о карьере. Поездка не принесла ничего, кроме раздражения. В Flammarion, его издательстве, Уэльбек встретился с редактором, чтобы обсудить свою последнюю работу – роман, который должен выйти в следующем месяце, и в котором изображен культ поклонения инопланетянам, исповедуемый на Канарских островах. Боясь судебного процесса, редактор Уэльбека убеждал его изменить название культа. Уэльбек сопротивлялся. «Но я пишу о действительности, - ворчал он. - Я не знаю, как Bret Easton Ellis избегает неприятностей с использованием всех этих брендов». Еще он встретился с художником по костюмам в эротической короткометражке, которую он режиссирует для «Canal Plus». Казалось, никого не заботило то, чтобы придерживаться съемочного графика, и Уэльбек, рисовавший в воображении женский актерский состав и сказочную сюжетную линию, в которой будет «больше съемок удовольствия, чем органов» - все еще имел в распоряжении единственную актрису - свою жену. Он обрел новую перспективу в лице долговязой молодой публицистки из Flammarion. Когда он жаловался к ней на неприятности с фильмом, она предложила себя добровольцем на роль. «Но вы даже сценария не видели», - сказал он с сомнением. «Мне всё равно,» - ответила она. Он послушно записал ее имя и адрес, но даже ее явный энтузиазм - с намеком на возможный секс – не смог улучшить его настроение.

Он говорил о походе к Крису и Ману (Chris et Manu), в клуб свингеров, в пятницу вечером, но когда я позвонила ему в начале вечера, оказалось, что он передумал. Он предложил, чтобы вместо этого я зашла к нему домой в прозрачной юбке. «Мне на самом деле не хочется никуда идти, - сказал он. - Я просто хочу секса». Когда это не вызвало ожидаемого им ответа, он предпринял слабую попытку шантажа. «Мы достигли предела беседы, - сказал он. - Есть вещи, которые могут услышать только люди, имевшие со мной физические отношения». Когда это также не возымело действия, он перешел к печальному монологу. «Журналистка - враг поклонницы, - сказал он. - Поклонница существует только для секса. Журналистка хочет интервью, и журналистка обычно выигрывает. Я на стороне поклонницы, но я слишком пассивен, чтобы бороться». Прежде, чем повесить трубку, я спросила, что он собирается делать. «Лягу спать,» - вздохнул он. Было 8 часов вечера.

К счастью, помимо секса у Уэльбека есть еще несколько способов развлечься. Писать, например. Всегда есть стороны современной жизни, против которых можно протестовать. Он уже работает над следующим романом, действия которого будут происходить в Таиланде и который включает выпады против мусульманского фундаментализма. Кроме того, есть еще гостиная в Дублине, пачка Silk Cuts и бутылка Jim Beam. В середине обеда во время моего визита Уэльбек впал в пьяное оцепенение, его клонящаяся голова, в конечном счете приземлилась на тарелку рядом с пятном майонеза. Когда свет снаружи угас, Мари-Пьер и я продолжали разговаривать, Уэльбек спал. В последний раз когда я видела его той ночью, он все еще неуклюже держался на стуле, с головой на столе – поза человека в состоянии молчаливого протеста против мира.
Перевод – Е. Кузьмина (с) При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://elenakuzmina.blogspot.com/

No comments:

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...