Wednesday, October 18, 2006

Олдос Хаксли о самотрансцеденции (продолжение)

Оригинал

«...Ибо где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них” (Мф. 18, 19-20).
Среди двух или трех сотен божественное присутствие становится более проблематичным. А когда число достигает тысяч или сотен тысяч – возможность присутствия там Господа в сознании каждого индивидуума отрицается почти полностью. Потому что такова природа возбужденной толпы (а каждая толпа автоматически само-возбуждаема): когда две или три тысячи человек собираются вместе, там отсутствует не только божество, но и обычная гуманность. Тот факт, что человек является одним среди множества прочих, избавляет человека от сознания изолированности в самом себе и переносит его ниже, в нечто меньшее, чем личностная сфера – где нет ответственности, нет понятий «правильно» и «неправильно», нет необходимости в мыслях, суждениях или дискриминации — только мощное смутное чувство единения (togetherness); только общее возбуждение, коллективная отчужденность. И помешательство это гораздо более длительное во времени и менее изматывающее, чем то, что вызвано развратом; на следующее утро – менее депрессивное, чем то, которое сопровождает самоотравление алкоголем или морфином. Более того, во многих случаях, безумие толпы может проявляться с позитивной окраской сознательной добродетели.

Клеймя практики низводящей самотрансцеденции посредством опьянения толпой (herd-intoxication), церковные и государственные лидеры, тем не менее, активно поощряют эти практики, если они могут быть использованы для достижения их целей. Будучи индивидуумами, а также находясь в целевых, скоординированных группах, из которых состоит здоровое общество, мужчины и женщины проявляют определенную способность к рациональному размышлению и свободному выбору, в соответствии с этическими принципами. Согнанные в стада, те же мужчины и женщины ведут себя так, словно им не принадлежит ни разум, ни свободная воля. Опьянение толпой (сrowd-intoxication) низводит их до состояния инфра-персональной и анти-социальной безответственности. Опьяненные загадочной отравой, которая возбудила все секреции толпы, они впадают в состояние обостренной внушаемости, напоминающее то, которое следует за инъекцией sodium amytal, или индукции – что означает легкий гипнотический транс. Ведь в этом состоянии они поверят любой чепухе, которую им проорут, и будут послушны любой команде или проповеди, будь она бессмысленной, сумасшедшей или преступной. Для мужчин и женщин отравленных ядом толпы, «всё, что я скажу трижды – истинно» - а то, что я повторю три сотни раз – Откровение, прямое Слово Господа. Вот почему люди у власти – священники и лидеры стран – никогда четко не заявляли об аморальности этой формы низводящей самотрансцеденции.

Действительно, безумие толпы, вызванное членами оппозиции и во имя еретических принципов, повсеместно осуждается власть предержащими. Однако безумие толпы, спровоцированное государственными агентами, безумие толпы во имя ортодоксальности – совсем другое дело. Во всех случаях, когда это может послужить интересам людей, контролирующих церковь и государство, низводящая самотрансцеденция посредством опьянения толпы (herd-intoxication) считается чем-то законным и даже очень желательным. Паломничества и политические съезды; возрождения и патриотические парады – всё это этически оправданно, пока это – НАШИ паломничества, НАШИ съезды, НАШИ парады и НАШИ возрождения. Тот факт, что те, кто принимают участие в этих мероприятиях, временно дегуманизированны (dehumanized) отравой толпы, не идет ни в какой сравнение с тем, что дегуманизация может быть использована для консолидации религиозных и политических сил.


Когда безумие толпы эксплуатируют на благо правительств и ортодоксальной церкви, эксплуататоры всегда очень осторожны в том, чтобы не позволить опьянению зайти слишком далеко. Власть предержащее меньшинство использует страстное стремление своих граждан к самотрансцеденции для того, чтобы, во-первых, развлечь и отвлечь их; а во-вторых, чтобы ввести их в под-личностное (sub-personal) состояние обостренной внушаемости. Религиозные и политические церемониалы приветствуются массами, как возможность опьяниться отравой толпы, а лидерами этих масс – как возможность внедрить внушаемость в сознания, которые моментально утратили способность к рассудительности и свободе воли.

Заключительный симптом опьянения толпой – маниакальная жестокость. Примеры кульминаций безумия толпы – в не имеющей оправдания деструктивности, в свирепых членовредительствах, в братоубийственной дикости без причины и против любых основных интересов участников – можно встретить почти на каждой странице учебников антропологии и – чуть менее часто, но всё же с гнетущей регулярностью – в истории всех, даже самых развитых цивилизаций. Кроме случаев, когда они хотят ликвидировать непопулярное меньшинство, официальные представители государства и церкви чрезвычайно осмотрительны в провоцировании неистовства толпы, когда они не уверены, что смогут её контролировать.
Такие колебания не останавливают революционного лидера, который ненавидит status quo и имеет лишь одно желание – создать хаос, в котором, придя к власти, он сможет насадить новый порядок. Когда революционер эксплуатирует тягу людей к низводящей самотрансцеденции, он эксплуатирует её до самых крайних, демонических границ. Мужчинам и женщинам, которым осточертела их изоляция в самих себе и которые изнурены обязанностями и ответственностью, неизбежно накладываемыми любым членством в человеческой группе, он предлагает возбуждающие возможности «сбежать, освободиться от всего этого» - в парады, демонстрации и публичные выступления.
Целевые группы – это органы политики. Толпа – социальный эквивалент раковому заболеванию. Отрава, выводимая с секретами, деперсонифицирует участников толпы – до такой степени, что они начинают вести себя с варварской жестокостью, на которую в своём нормальном состоянии были бы неспособны. Революционер поощряет своих последователей проявлять этот заключительный и наихудший симптом опьянения толпой, а впоследствии направляет её бешенство против своих врагов – держателей политической, экономической и религиозной власти.

На протяжении последних 40 лет технологии по эксплуатации человеческого стремления к этой наиболее опасной форме нисходящей самотрансцеденции достигли вершины совершенства, никогда ранее в истории не виданной.

Начать с того, что на квадратную милю теперь гораздо больше людей, чем когда-либо ранее; а средства транспортировки огромных толп на значительные расстояния с тем, чтобы сконцентрировать их в одном здании или на арене сегодня гораздо более эффективны, чем в прошлом.

Тем временем, были изобретены новые и невообразимые ранее приспособления для возбуждения сброда.
Это радио, невероятно широко распространившее хриплые демагогические вопли.
Это громкоговорители, усиливающие и повторяющие импульсивную музыку классовой ненависти и воинствующего национализма.
Это камера (о которой когда-то было наивно сказано, что «она никогда не лжет») и её отпрыски, кинематограф и телевидение. Эти три сделали воплощение предвзятой, претенциозной фантазии абсурдно легким.
И наконец, это величайшее из наших социальных открытий - свободное, обязательное образование. Сегодня каждый умеет читать и следовательно, каждый во власти пропагандистов, правительственных или коммерческих, которые владеют заводами по переработке древесины, линотипами и вращающимися прессами.

Собрать толпу мужчин и женщин раньше можно было посредством их ежедневного чтения газет; развлечением их усиленной громкоговорителями оркестровой музыкой; яркими огнями; и ораторией демагога, который (как и все демагоги) одновременно является и эксплуататором, и жертвой опьянения толпы - и во мгновение всех можно низвести до состояния почти безумного недо-человека. Никогда ранее столь малое количество людей не могло сделать дураками, маньяками или преступниками столь многих.

В коммунистической России, в фашистской Италии, в нацистской Германии, эксплуататоры фатальной тяги человека к опьянению толпой следовали одинаковым курсом. А будучи в революционной оппозиции, они своим влиянием побуждали сброд к разрушительной жестокости. Позднее, когда они пришли к власти, только в отношении иностранцев да некоторых козлов отпущения позволяли они опьянению толпой развернуться в полной мере. Впредь для этих нео-консерваторов массовое опьянение было наиболее ценно в качестве средства повышения внушаемости их подданных, таким образом делая их более покорными, податливыми к выражениям авторитарной власти.

Пребывание в толпе – лучший из известных противоядий независимому мышлению. Отсюда укоренившееся порицание диктаторами «чистой психологии» и личной жизни. «Интеллектуалы всего мира, объединяйтесь! Вам нечего терять, кроме своих мозгов.»


Перевод – Е. Кузьмина (с) При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://elenakuzmina.blogspot.com/

No comments:

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...